Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— Товарищи офицеры, — голос подполковника был сухим и ровным, без командирских интонаций, чисто рабочим. — Совещание экстренное. Вводная с самого верха. Директива с Лубянки, согласованная с ЦК.

Батурин выдержал паузу, достал из папки лист с гербом и положил перед собой.

— На базе ведомственного санатория, ровно в пятидесяти километрах от Зоны, будет размещена делегация МАГАТЭ. Руководство СССР официально согласовало их въезд.

Тарасов хмыкнул, сломав папиросу пополам. Савченко перестал крутить зажигалку. В кабинете повисла плотная тишина.

— Задача партии и Комитета предельно ясна, — чеканя каждое слово, продолжил Батурин. — Мы должны доказать комиссии, что в тайге произошел банальный взрыв в результате тепловой аварии реактора в ходе испытаний мирного атома. Никакого новейшего ядерного, сейсмического или иного вооружения Советский Союз здесь не испытывал. Что, к счастью для нас, является абсолютной правдой.

— Пусть дозиметрами пощелкают и уезжают, — подал голос Савченко. — В чем загвоздка, товарищ подполковник?

— Загвоздка в том, капитан, что они не дураки, — отрезал Батурин. — Делегация должна убедиться в легенде лично, получить данные, и уехать успокоенной. Но у нас есть несколько критических угроз, которые могут не просто сказаться на репутации страны, но и вызвать международный скандал беспрецедентного масштаба.

Подполковник загнул один палец.

— Первое. Местный контингент. Так называемые искатели приключений. Начитались Стругацких, насмотрелись Тарковского, и теперь лезут в Зону в поисках «артефактов». По сути — тащат из-за периметра радиоактивные трофеи. Вчера на железнодорожном вокзале в Свердловске взяли двоих несунов. В рюкзаках — оплавленные куски породы и какие-то детали от аппаратуры, фонящие так, что стрелки на ДП-5 зашкаливали. Продают это дерьмо среди подпольных коллекционеров. Если хоть один такой «сталкер» попадется на глаза инспекторам МАГАТЭ или, не дай бог, попытается им что-то загнать за валюту…

— Периметр дырявый, — глухо произнес Тарасов. — Войска ВВ стоят только на основных направлениях. Тайгу на сотни километров колючкой не обнесешь. Нужно подключать агентуру из местных браконьеров и криминала. Пусть сдают тех, кто ходит в Зону, еще на этапе подготовки.

— Займешься этим, Тарасов. Лично, — кивнул Батурин. — Вторая угроза. Реактор БН-800.

Подполковник понизил голос, хотя нас и так никто не мог услышать.

— Строительные работы по восстановлению разрушенного третьего контура. Ведутся форсированными темпами. Идут эшелоны со спецбетоном, тяжелая техника, люди. Ни одна живая душа из МАГАТЭ не должна даже заподозрить о том, что нам удалось построить реактор на быстрых нейтронах. Делегация пусть думает, что полыхнул старый опытный «самовар».

— А как мы спрячем от них вереницу бетономешалок и пыль столбом? — прищурился Савченко. — Они же не слепые.

— Маршруты движения колонн Спецстроя уже перекраивают, — Батурин переложил бумагу. — Повезут в объезд, в темное время суток. Наша задача — обеспечить режим полного радиомолчания в эфире по этой теме и пресекать любые визуальные контакты. В санатории они будут под полным нашим колпаком. Вся обслуга — наши люди. Микрофоны везде, вплоть до пепельниц. Наружка будет пасти их круглосуточно, насколько это возможно в условиях санатория.

Батурин закрыл первую папку и пододвинул к себе вторую — тонкую, из серого картона. Я сразу узнал гриф секретности и косую надпись от руки в углу. Мой рапорт. Внутри неприятно екнуло.

— И самое главное. Новая вводная, — Батурин поднял на нас глаза. — Зачитываю отчет, подготовленный по результатам вчерашнего выезда оперативника Ланцева со специалистами-физиками на объект «Кедр-14».

Взгляды коллег скрестились на мне. Я продолжал смотреть на карандаш в своих руках, сохраняя абсолютно спокойное, каменное выражение лица. Ни один мускул не дрогнул.

— «…по прибытии в квадрат, — монотонно зачитал Батурин, — зафиксирована необъяснимая аномалия пространственного характера. Дозиметрический контроль показал скачкообразные изменения радиационного фона от естественного до смертельно опасного в радиусе двух метров. Визуально наблюдается искажение светового потока. Специалистами зафиксированы необратимые изменения в биологических образцах флоры, находящихся в эпицентре…»

Пока он читал эти сухие, протокольные строчки, у меня перед глазами снова встал вчерашний выезд. Полумрак мертвого цеха. Запах гнилого мяса и перегретого железа. Грузный дозиметрист Лебедев, который смотрел на зашкаливающие приборы, стоя над лужей черной, сворачивающейся крови волка-мутанта, и растерянно бормотал: «Этого не может быть… Радиация есть, а источника нет. Законы физики так не работают». Но Зона плевала на их законы.

Батурин захлопнул серую папку.

— Непонятная, запредельная аномалия. И мы пока не знаем её природы. Товарищи офицеры. Пусть делегаты МАГАТЭ смотрят на развалины старых котельных, пусть берут пробы воды из реки, пусть пьют водку в санатории и меряют фон на дорогах. Но в район «Кедра» их допускать категорически нельзя. Ни под каким предлогом.

Батурин подался вперед, опираясь кулаками о стол.

— Если информация о том, что происходит на «Кедре», просочится за кордон, Запад моментально сгустит краски. Нас обвинят не просто в аварии. Нас обвинят в испытаниях биологического оружия, в намеренной мутации биосферы и создании биологической катастрофы планетарного масштаба. Это не просто политика, это повод для прямого силового вмешательства.

Подполковник выпрямился.

— Резюмирую. Необходимо обеспечить тотальный, железобетонный контроль за работой делегации. Мы должны провести их по заранее подготовленному маршруту, как слепых котят, показать им ровно то, что они должны увидеть, и не допустить ни единого, даже самого мелкого происшествия в период их визита. Ланцев.

— Я, — коротко отозвался я, поднимая взгляд.

— На тебе координация взаимодействия с научным блоком и допуск на «Кедр». Ни одна мышь туда не проскочит без твоей визы и моего личного утверждения. Савченко, берешь на себя санаторий. Оборудование, обслуга, наружка. Тарасов — лес, сталкеры, местный криминал. Вычистить всё живое на подступах к маршруту делегации. Вопросы?

Вопросов не было. Была только работа, которую нужно было сделать чисто, без права на ошибку.

Глава 3

«Оперативная игра»

Я поднял телефонную трубку. В ней щелкало, шуршало, пробивались какие-то далекие чужие голоса, а потом сквозь этот эфирный мусор прорвался знакомый, родной голос.

— Витя? Витя, ты?

— Я, Ленусь. Здравствуй.

— Господи, наконец-то! Я уже думала, телефонистка сбросит. Как ты там? Голос уставший.

Даже сквозь треск линии и сотни километров кабеля её голос действовал на меня как обезболивающее. Напряжение последних дней, накачка у Батурина, холодный пот от воспоминаний о «Кедре» — всё это на секунду отступило на задний план.

— Нормально, — я прикрыл глаза. —