Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Мы внедрим их обратно в среду. Позиции в этой среде нам сейчас жизненно необходимы. И когда люди из МАГАТЭ начнут аккуратно искать подходы, они выйдут прямо на наших подопечных.

В кабинете повисла вязкая тишина. Батурин боролся с собой. Карьерист в нем требовал немедленного рапорта наверх о блестяще проведенном задержании. Но опытный чекист понимал, что моя схема дает в руки отделу куда более мощный инструмент влияния на саму делегацию.

— Тарасов будет рвать и метать, — наконец медленно произнес Батурин, глядя мне в глаза. — Это его разработка. Он ночами в засадах сидел.

— Тарасову выпишем премию и благодарность за грамотную вербовку исключительно ценной агентуры, — парировал я. — Это ценится ничуть не меньше, чем посадка.

Подполковник тяжело вздохнул и захлопнул свой блокнот, перечеркивая так и не состоявшийся победный доклад.

— Умеешь ты, Ланцев, испортить праздник. Забирай материал. Работай с ними по твоей схеме. Но учти: если эти деятели сорвутся с крючка или начнут двойную игру, головы полетят у нас обоих.

— Не сорвутся, — твердо ответил я, поднимаясь. — Подвесим так, что дернуться побоятся.

Глава 4

«Прямой контакт»

Изолятор временного содержания УВД Свердловска-46. Дежурный прапорщик молча лязгнул ключами, отпирая массивную, обитую железом дверь допросной, и остался в коридоре.

Я шагнул внутрь. Кабинет представлял собой бетонный квадрат с единственным зарешеченным окном под самым потолком. В центре — стол, намертво прикрученный к полу, и два табурета.

На одном из них сидел Дмитрий.

Я изучал его дело перед тем, как спуститься сюда. Тарасов дал абсолютно точную наводку. По паспорту Дмитрию было тридцать шесть, но жесткие складки у губ и выцветшие, ничего не выражающие глаза накидывали ему еще лет десять. На нем было застиранное до белизны армейское х/б без знаков различия и потертые джинсы. Вся его поза выражала вымороженное спокойствие. Он сидел, вальяжно откинувшись назад, и смотрел на меня без привычного для задержанных заискивания или затравленности.

Я бросил на стол серую картонную папку, выдвинул свой табурет и сел напротив. Достал из кармана пачку столичной «Явы», неспеша прикурил. Молча пододвинул сигареты и коробок спичек по столешнице к нему.

Дмитрий криво усмехнулся. Взял сигарету, чиркнул спичкой. Затянулся глубоко, с жадностью.

— Знаешь, что тебе светит? — ровным, лишенным эмоций голосом спросил я. — Статья 89, хищение государственного имущества. Плюс Указ Президиума по режимному объекту. Прокурор запросит лет пять. Поедешь на лесоповал.

Дмитрий выпустил дым в потолок и перевел на меня скучающий взгляд.

— Ты бы страшилки оставил свои.

Голос у него был хриплый, прокуренный.

— Я в Кандагаре под минометными обстрелами сидел. Думаешь, меня твоя тайга с пилой испугает? Мне ваша тюрьма — что профилакторий. Кормят, спать укладывают.

Череп удовлетворенно констатировал: клиент прочитан верно. Идеальное попадание. Адреналиновый наркоман, выжженный войной. Ему до одури скучно на гражданке. Он лезет за колючую проволоку не столько ради денег, сколько ради того забытого чувства, когда кровь стучит в висках от опасности. Угрожать такому кодексом — пустая трата времени.

Я молча закрыл папку с его делом и отодвинул её на край стола. Жест получился резким и окончательным.

— Я пришел не пугать, — я подался вперед, опираясь локтями о стол. — Я пришел предложить сделку.

Дмитрий чуть прищурился. В его глазах впервые промелькнул живой интерес.

— Скоро в нашем периметре начнется серьезная игра, — произнес я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Появится очень сильный соперник. Не местный. Он будет искать выходы на таких, как ты. На тех, кто знает тропы и таскает вещи из Зоны. И мне нужен человек в ваших кругах, который сможет с ним… пообщаться, когда придет время.

Дмитрий хмыкнул, стряхивая пепел.

— В сексоты меня вербуешь? Своих сдавать не буду, начальник. Ищи дураков.

— Мне не нужны твои подельники, — жестко отрезал я. — Оставь их себе. Мне нужен лично ты. Твой опыт.

— И какой мне резон подставлять голову под ваши игры?

Я выдержал паузу, позволяя тишине повиснуть в камере.

— Резона два. Первый — я покажу тебе особую точку на карте Зоны. Место, о котором не знает никто из ваших. Там, где физика перестает работать по правилам. То, ради чего стоит рисковать.

Я увидел, как у него расширились зрачки. Для такого фаталиста неизвестность и смертельный риск были лучшей наживкой.

— А второй? — хрипло спросил сталкер.

— Второй — ты выйдешь отсюда на своих двоих, — спокойно ответил я. — Суд будет. И приговор будет. Но с учетом твоих боевых заслуг и правильной работы адвоката, мы организуем тебе условный срок. Выйдешь с судимостью, но на свободу. Для корешей останешься фартовым мужиком, который грамотно соскочил с этапа. Никто ничего зазорного не подумает.

Дмитрий затушил окурок о край пепельницы. Было видно, как в его голове крутятся шестеренки. Он оценивал расклад: свобода, сохранение авторитета на улице и обещание настоящей, смертельно опасной тайны взамен на услугу какому-то оперу из Конторы.

— Условка… — задумчиво протянул он. — Красиво стелешь.

Он посмотрел на меня своим немигающим взглядом.

— Допустим, я согласен. Что дальше?

— Дальше ты возвращаешься в камеру, — я поднялся и взял со стола папку. — Ждешь суда, получаешь свою условку. Ведешь свой обычный образ жизни. А когда придет время и появится нужный человек — я тебя найду.

Я не стал протягивать ему руку — в этих стенах такое не принято, да и ни к чему это панибратство. Я просто развернулся и пошел к двери.

— Жди, когда позовут, — бросил я через плечо и глухо постучал в железо, вызывая конвойного.

Салон служебной «Волги», припаркованной в глухом тупике за котельной санатория, медленно остывал. Я заглушил двигатель двадцать минут назад, чтобы не привлекать внимания выхлопом, и теперь тянул из крышки термоса обжигающе крепкий чай, глядя на темные силуэты сосен.

Пассажирская дверь негромко щелкнула, впуская внутрь клуб морозного пара и человека в неприметном сером пуховике. Майор Миронов, прикомандированный к делегации под легендой сотрудника Госкомгидромета, стянул вязаную шапку и с наслаждением приложил озябшие ладони к решетке печки, которая еще отдавала остатки тепла.

— Замерз, Илья? — я протянул ему крышку с чаем.

— Есть немного. Они же, физики эти, как дети. Пока каждый сугроб не сфотографировали, в корпус не зашли. — Миронов сделал жадный глоток. — Нормально добрались. Разместил всех, как по нотам.