Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Мюнхена, эксперт по дозиметрии из МАГАТЭ со штаб-квартирой в Вене. Их профили были расписаны скупо: ученые степени, публикации, количество браков, отсутствие компрометирующих связей со спецслужбами противника. Эта публика приедет щелкать дозиметрами, брать пробы грунта и писать умные отчеты о том, что советский «самовар» просто не выдержал тепловой нагрузки.

Но на третьем листе ритм текста резко изменился. Один член группы был расписан так подробно, словно ПГУ вело его не один год.

«Романчук Питер (Петро). Год рождения: 1938. Место рождения: Украинская ССР, Станиславская (Ивано-Франковская) область. В 1944 году вывезен родителями на территорию Польши в ходе отступления немецких войск. С 1945 по 1949 год находился в лагере для перемещенных лиц (Ди-Пи) в американской зоне оккупации Германии. В 1949 году семья эмигрировала в США».

Я провел пальцем по строчкам. Идеальная стартовая площадка для формирования стойкого антисоветского мировоззрения. Мальчик вырос в среде жесткой эмиграции, впитав ненависть к Союзу с молоком матери.

«…В 1963 году поступил на службу в Вооруженные силы США. Проходил службу в подразделениях войсковой разведки. Принимал участие в боевых действиях во Вьетнаме. Отмечен правительственными наградами США. С 1974 года — кадровый сотрудник Разведывательного управления Министерства обороны США (РУМО). Специализация: агентурная разведка, сбор данных о советских ядерных и военных объектах».

РУМО. Военная разведка Пентагона. Не ЦРУ с их политическими играми и вербовкой дипломатов, а жесткие военные прагматики. Американские генералы не поверили в нашу легенду об аварии на гражданском объекте и прислали своего лучшего пса в овечьей шкуре инспектора МАГАТЭ.

Я читал дальше, и внутри меня, отодвигая на задний план уставшего опера Ланцева, начал просыпаться Череп. Мой старый позывной, моя вторая, въевшаяся под кожу натура.

«…В совершенстве владеет русским и украинским языками (воспитывался в жесткой языковой среде эмигрантов). Глубоко знаком с современным советским менталитетом, спецификой быта и неформальных отношений. Данные навыки отработаны в рамках программы „глубокого погружения“ РУМО и закреплены за годы оперативной работы с советским контингентом в Восточной Германии. Прошел спецподготовку по методам ухода от наружного наблюдения, контрнаблюдению и моментальной вербовке. Выводы: является самым опасным участником группы. Требует максимального, беспрерывного контроля. При организации мероприятий учитывать, что объект полностью осведомлен о методах работы советских спецслужб и алгоритмах проведения оперативных игр».

Я отложил листок, откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок.

Питер Романчук. Умный, мотивированный, подготовленный противник. Он не станет, как дешевый шпион из кино, перелезать ночью через забор санатория или прятать микропленку в каблуке. Он будет действовать тоньше. Он будет слушать, как матерится сантехник в коридоре. Он попытается найти слабину в ком-то из настоящих, штатских ученых, которых мы прикомандируем к делегации для создания массовки.

Если мы приставим к нему плотную наружку, он это срисует в первые же десять минут и поймет, что мы чего-то панически боимся. Если мы дадим ему свободу действий — он докопается до «Кедра» или до БН-800.

Череп внутри меня холодно и расчетливо анализировал расклад. С таким противником нельзя играть в прятки. Он все равно найдет то, что спрятано плохо. Значит, нужно сделать так, чтобы он нашел то, что мы позволим ему найти.

В оперативной игре с таким противником старое правило «держи врага ближе, чем друга» было не красивой метафорой, а единственным шансом на победу.

Утренняя планерка у Батурина началась с мажорной ноты. Майор Тарасов — хваткий, жилистый опер, которому поручили контролировать периметр и пресекать вылазки «сталкеров», — докладывал с плохо скрываемым самодовольством.

— … в результате грамотно спланированных агентурно-оперативных мероприятий, сегодня ночью на участке «север-три» взята с поличным группа лиц из числа местных жителей. Пытались преодолеть инженерные заграждения с помощью спецножниц. При себе имели пустые рюкзаки, дозиметры кустарного производства и схемы местности с пометками.

Тарасов сделал эффектную паузу, оглядывая стол.

— Клиенты уже в изоляторе, дают показания. Оформим через следователей прокуратуры грамотный букет: покушение на хищение государственного имущества по 89-й статье, плюс Указ Президиума по незаконному проникновению на особо режимный объект. Пойдут по этапу лет на пять минимум. И другим неповадно будет лезть в Зону за «артефактами».

— Добро, — Батурин удовлетворенно кивнул, делая пометку в своем блокноте. — Отличная реализация, Тарасов. Вот что значит правильная работа с негласным аппаратом. Всем брать в пример. Первый конкретный, осязаемый результат нашего направления.

Остальные одобрительно загудели.

Я сидел, молча рисуя ручкой геометрические фигуры на листе бумаги. Череп смотрел на эту сцену с холодной, прагматичной усмешкой. Посадить двух-трех идиотов с кусачками — это, конечно, красиво. Жирная, сочная «палка» в отчет, которая прямо сейчас полетит победной шифровкой на Лубянку. Но в преддверии визита спецов вроде Питера Романчука разбрасываться таким материалом было непростительной глупостью.

— На этом всё. За работу, товарищи офицеры, — скомандовал Батурин.

Стулья заскрипели. Опера потянулись к выходу, на ходу обсуждая текучку. Я отложил ручку, но со своего места не поднялся.

— Разрешите, товарищ подполковник? Вопрос не для протокола.

— Слушаю, Ланцев. Только коротко. У меня доклад в Москву.

— Я хочу поработать с задержанными, прошу пока не передавать их следователям.

Батурин нахмурился. Радость от первого успеха мгновенно слетела с его лица, сменившись жестким, чиновничьим недоумением.

— Ты в своем уме, лейтенант? Это стопроцентная реализация. Готовое дело. Мне нужно показывать руководству, что созданное направление работает, а не штаны просиживает.

— Вы показываете им синицу в руках, — спокойно возразил я. — А я предлагаю поймать журавля. Товарищ подполковник, давайте смотреть на шаг вперед. Делегация МАГАТЭ — это не только официальные экскурсии по нашему расписанию. Вы читали справку ПГУ. Такие волки, как Романчук, не верят официальным бумагам и правильным докладам. Они обязательно попытаются собрать информацию через неофициальные источники. Пойдут в народ, попытаются наладить контакты с обслугой, будут искать тех, кто реально лазил за периметр.

Батурин молчал, барабаня пальцами по столешнице. Он умел слушать, когда дело касалось серьезных раскладов и его личной карьеры.

— Сталкеры — это золотая жила для западников, — продолжил я, усиливая нажим. — И Романчук со стопроцентной вероятностью попытается нащупать этот контингент в городе. А теперь представьте, что мы этих ночных ходоков сейчас торжественно сажаем. Канал закрыт. Иностранцы будут искать выходы на других, неконтролируемых нами людей, и рано или поздно найдут.

— И что ты предлагаешь? — прищурился Батурин.

— Завербовать. Подвесить на глухой крюк той самой 89-й статьи, с перспективой реального срока. Объяснить популярно: либо они едут валить лес, либо возвращаются в город и очень убедительно играют свою обычную роль.