Погоня за судьбой - Ди

Я всё ещё здесь, сердце бьётся, лёгкие наполняются воздухом. Но где это «здесь»?

Перед глазами лампочками мерцала консоль, а впереди, за обтекателем простиралось абсолютное ничто. Тот самый свет юной Вселенной, что мы видели каждый раз, совершая прыжок сквозь Врата. На долю секунды встающее зарево плотного облака, поглощающее всё вокруг — перед сменой декораций…

Сейчас всё было иначе.

Я растекалась по креслу, сливаясь с этим молочно-белым свечением, которое проникало под веки и вымывало последние клочья мыслей, как растворитель. Тишина была всепоглощающей, как вата в ушах умирающего — и нарушало её лишь моё собственное дыхание. В этом не было ужаса — было лишь узнавание. Наконец-то внешний мир догнал по пустоте мой внутренний.

«Застряли», — подумала я без эмоций. — «Как безумец в собственном разуме».

— Лиз? — резко, почти испуганно позвал дядя Ваня. — Ты здесь? Я уж думал, что отъехал в лучший мир, а тут… чувствую телеметрию. И тебя.

Я не ответила, потому что ответ потерял смысл. Я «тут»? Где это — «тут»? В белом ничто за стеклом? В остывающем пластике кресла? В полой грудной клетке, где вместо сердца — тикающий метроном ожидания конца?

— Лиза! Где мы? Что происходит?

— Затянувшийся прыжок, — выдавила я, и голос прозвучал глухо, будто поглощённый ватой. — Других идей у меня нет.

— Так не бывает, — заворчал он, и в механическом голосе я впервые услышала страх. — Физика не позволяет! Пузырь коллапсирует за миллисекунды! Мы должны были либо вынырнуть, либо… — Он умолк, не договорив.

— Когда-то и полёты считали ересью, — заметила я и отстегнула ремень. — И уж тем более перемещение быстрее скорости света. А теперь… правила изменились. Или просто мы их никогда не понимали.

— Физика, внучка, не ересь! — возразил старик. — Мы не превышаем скорость света, а меняем её в отдельно заданной области пространства, в туннеле… И я тебе не советую шастать по салону. Мало ли где мы оказались…

Где-то в коридоре валялся наш скарб. Зашвырнув в трюм рюкзак и сумку, я так и оставила их там летать по переходному отсеку во время всех этих диких манёвров. Нужно было проверить — осталось ли что-то целое в этом мире, кроме нас со стариком, и я выбралась из кресла, тут же ощутив, насколько потяжелели тело и голова.

Было тихо. Слишком тихо. Лишь гул двигателей отдавался вибрацией в корпус корабля, а за обтекателем… ничего. Ничто не менялось. То же ровное реликтовое свечение разливалось с той стороны прозрачного композита, и в этом застывшем натюрморте я чувствовала себя как тогда, в железнодорожном туннеле, когда остановилось время.

Мы не неслись сквозь световую трубу, как это часто описывают в книгах и рисуют в фильмах. Мы висели, застряв в горле белой бесконечности. Секунда, десять… Минута, две, три… Время текло, как расплавленное стекло — густое и бесцельное.

— Наверное, мы здесь навсегда, — сказала я. — Наконец-то… тишина и покой.

— Покой нам и не снился! — захрипел динамик. — Вернись в кресло, дура!

Рукоподобная стая «пчёл» дёргала ремни, привязывающие его капсулу к креслу, проверяя крепление. Смотрелось сюрреалистично — мультиварка, пристёгнутая ремнями безопасности, как пассажир. Словно пуповина, из неё торчал толстый провод, исчезающий в панели управления.

— Лучше перебдеть, — пояснил старик. — Не люблю тряску и болтанку. А уж упасть и подавно… И вообще, есть правила безопасности…

— Ладно, не ворчи. — Я уселась обратно и щёлкнула фиксатором.

— Если датчики не врут, мы находимся под пространством, — сообщил дядя Ваня. — Не знаю, перемещаемся ли мы и куда. Но если прыжок на пятнадцать световых лет занимает миг… то куда нас могло занести?

— Лишь бы обратно не выкинуло, — прошептала я. — На Ковчег я больше не хочу… Кстати, дед. Я всё хотела спросить… Если на Ковчеге уже вовсю научились делать тела, почему ты не напросился на операцию по пересадке мозга? Зачем остался… в этой банке? Или тебе не позволили?

— Я помню, как ты завидовала, что мне не нужно спать и есть, — протянул динамик. — Мне предлагали, но я отказался. А причина всё та же. Я привык. Меняться сейчас — всё равно, что рождаться заново. Это страшно…

И в этот миг пространство содрогнулось.

Белое за обтекателем задрожало, поплыло разноцветными полосами, заплясало, замерцало стробоскопом. Давление скакнуло — и обтекатель захлестнула масса тьмы, вдавливая меня в сиденье. Густая, живая. За толстыми прозрачными слоями поплыли звёзды. Или… пузыри?

— Жидкая среда за бортом, — бесстрастно сообщила Надюша. — Защитное поле задней полусферы активировано, достигнута предельная мощность… Опасность затопления воздухозаборников… Опасность затопления…

— Надюша, всплывай! — заволновался старик. — Тащи нас наверх! Форсажем!

— Перевожу маршевый двигатель в режим форсажа.

Корабль затрясся, будто по нему били кувалдой. Глаза привыкали к темноте, и я начала различать среду за бортом — густой, багрово-бурый раствор, сквозь который мы продирались, как пуля сквозь желе.

Сперва пришёл звук — не слышимый, а ощущаемый. Низкочастотный вой, от которого заныли зубы — это был зов, и он шёл сразу со всех сторон. Океан пел, и песня его была о голоде.

Удар. Он пришёлся в бок, сбивая «Виатор» с курса, а впереди показалось… нечто.

— Это что ещё?! — я вжалась в кресло, тыча пальцем в стекло.

Мимо, разрезая бронзовую толщу извивающимся хвостом, проплыло чудовище — белёсая, длиной с вагон, помесь ящера, акулы и кошмара. Жидкость вокруг него вскипала, оно сделало пируэт, развернулось — и оскалилось огромной, невероятной пастью, усеянной частоколами бесчисленных зубов.

Стремительный рывок — и весь корабль содрогнулся от оглушительного удара. По обтекателю проскрежетали зубы, и внешний слой с гулким хрустом пошёл трещинами. Я вцепилась в сиденье, как в последнюю твердь в этом мире, чувствуя, как вибрация впивается в кости. Теперь я видела эти зубы вблизи, а между ними — нечто вроде щупалец, скользивших по стеклу, ощупывающих добычу.

Не сумев проломить обтекатель, тварь отцепилась и исчезла. Новый удар, оглушительный, потряс корабль, и свет поверхности ушёл наверх.

— Внимание! Разгерметизация грузового отсека, — голос Надюши был ледяным укором. — Уровень угрозы: критический. Рекомендация: немедленное вмешательство ремонтной бригады… Внимание! Разгерметизация…

Тело покрылось липким, холодным потом. Глаза метались по панели. Что делать?!

— Где мне её взять, эту твою бригаду?! — захрипел дядя Ваня в пустоту.

— В базе данных Солнечной системы зарегистрировано семнадцать сертифицированных бри…

Надюша осеклась, корабль вновь тряхнуло, и я почувствовала, как он заваливается набок.

«Надо что-то делать!» — лихорадочно думала я. — «Прогнать его! Стрелять! Но чем? Чем стрелять в океане?!»

Взгляд упал на пульт связи. Отстрел микроспутников! Рука дёрнулась сама — и я ударила по всем кнопкам разом. По бортам распахнулись