Пионеры диких земель - Джек из тени

— Барон фон Штольценбург! Гарнизон Каменного Круга приветствует вас и вашу доблестную армию с победоносным возвращением!

Я спешился, передав поводья одному из своих ординарцев.

— Вольно! — сказал, пожимая его протянутую руку. — Рад видеть, что вы тут не зря время теряли. Выглядите внушительно.

— Стараемся соответствовать, ваша светлость, — усмехнулся старый вояка. — Ваши методы тренировок… они, хм… не ортодоксальны, но, должен признать, эффективны. Дисциплина железная, даже орки научились ходить строем. Ну, почти…

Я окинул взглядом площадь, это была демонстрация силы. Демонстрация того, что наш хрупкий союз, скреплённый страхом перед общей угрозой, превратился в нечто большее. В единый организм, где каждая раса, каждый клан стал частью чего-то целого. Я занимался не только военной инженерией, но и социальной. И сейчас я видел результат своей работы.

Я снова вскочил на коня и, кивнув коменданту, взмахнул рукой, указывая направление. Под оглушительный рёв толпы и мерный, тяжёлый бой барабанов, который задавал ритм, моя колонна начала движение. Я ехал впереди, и волны звука буквально били в грудь, заставляя вибрировать доспехи. Воздух был плотным от криков, от запаха пота тысяч людей, от пыли, поднятой тысячами ног.

Я смотрел на лица в толпе, видел в их глазах всё: надежду, страх, благодарность, обожание. Молодая женщина, прижимавшая к груди младенца, плакала, не скрывая слёз, и что-то шептала, наверное, молитву. Седой старик, ветеран прошлых войн, отдавал мне честь, его рука дрожала, но спина была прямой. Мальчишки, прорвавшись через оцепление, бежали рядом с колонной, пытаясь дотронуться до доспехов легионеров. Для них мы были живыми легендами, сошедшими со страниц героических сказаний.

Этот взгляд, полный слепого обожания, был тяжелее любого вражеского доспеха. Он давил на плечи грузом ответственности, от которого нельзя было избавиться. Эти люди верили в меня, видели во мне не просто инженера или удачливого командира. Они видели в мне спасителя, Железного Вождя, человека, который пришёл из ниоткуда и дал им то, чего они были лишены — надежду.

Я посмотрел на своих командиров, которые ехали чуть позади. Урсула сияла. Орчанка, привыкшая к тому, что её народ считают дикими варварами, сейчас купалась в лучах славы. Она гордо расправила плечи, лицо, обычно суровое и неприступное, сейчас выражало чистое, детское счастье. Она ловила восхищённые взгляды и отвечала на них своей самой хищной, самой довольной ухмылкой.

Брунгильда, наоборот, казалась совершенно равнодушной к происходящему. Она с профессиональным интересом осматривала стены, башни, что-то прикидывая в уме. Я был уверен, что в её голове сейчас не триумфальный марш, а расчёты несущих конструкций и пропускной способности ворот.

Лира же была в своей стихии, лисица улыбалась толпе, посылала воздушные поцелуи, грациозно махала рукой, как настоящая принцесса. Но я видел, как её глаза, внимательные и цепкие, сканируют толпу, отмечая каждую деталь, каждое подозрительное лицо, каждое движение. Даже в этот момент она оставалась шпионкой, анализирующей и оценивающей.

Но триумф был неполным, я знал, что главное зрелище ещё впереди…

Впереди, перед выстроенными рядами гарнизона, на огромном, специально расчищенном пространстве, стояли десять гигантских хищных силуэтов, отливающих на солнце тусклым блеском свежеокрашенной стали. Десять моих новых аргументов в споре с этим жестоким миром. Десять причин, по которым Мортана и её ушастые ублюдки скоро начнут очень плохо спать по ночам.

Рёв толпы, который, казалось, достиг своего предела, вдруг стих, сменившись изумлённым, почти благоговейным шёпотом. Даже мои ветераны, которые уже видели в бою первые, неуклюжие прототипы, сейчас смотрели на эти машины с нескрываемым изумлением.

Первое, что бросалось в глаза, это броня. Больше никаких прямых, уязвимых поверхностей. Лобовая плита корпуса и башни была установлена под рациональным углом наклона. Я мог часами объяснять, как этот простой, в сущности, приём увеличивает приведённую толщину брони и заставляет вражеские снаряды рикошетить. Но сейчас слова были не нужны, любой, даже самый далёкий от военного дела крестьянин, глядя на эти наклонные, хищные грани, инстинктивно понимал: эту тварь будет очень трудно пробить.

Второе, это пушка. На её конце красовался массивный дульный тормоз, сложная инженерная конструкция, предназначенная для гашения отдачи. Это означало, что орудие стало гораздо мощнее, а значит, и стрелять оно могло дальше и точнее. Это был отличный инструмент для уничтожения вражеских укреплений и бронированных монстров.

Гусеницы стали шире, что должно было значительно улучшить проходимость по пересечённой местности. Больше никакого вязкого грунта и болот. Эти стальные монстры были созданы для того, чтобы идти вперёд, невзирая на препятствия. Они были выкрашены в новый, тёмно-зелёный, почти чёрный камуфляж, который делал их похожими на гигантских хищных насекомых. А на каждой башне, как клеймо мастера, красовался мой герб, стальной кулак, крушащий крепостную стену.

Я спешился и медленно пошёл к ним, чувствуя на себе взгляды тысяч людей. Подошёл к головной машине и провёл рукой по её холодной, шероховатой броне. Еще тёплая, двигатель, очевидно, недавно работал.

— Нравятся? — раздался за спиной довольный, басовитый голос Брунгильды. Она уже была здесь, рядом со своими детищами, её лицо сияло от гордости, как начищенный медный таз.

— Они прекрасны! — сказал ей, не отрывая взгляда от танка. — Просто, чёрт возьми, прекрасны.

— Прекрасны и смертоносны, Железный, — она хлопнула ладонью по броне. — Гидравлический привод поворота башни. Улучшенная система охлаждения парового котла. Новые приборы наблюдения для механика-водителя. И самое главное, — гнмка понизила голос до заговорщицкого шёпота, — мы смогли увеличить давление в главном паропроводе! Мощность выросла почти на треть! Эта махина теперь может разгоняться до сорока километров в час по ровной дороге!

Я присвистнул, это было уже серьёзно. Залез на танк, открыл тяжёлый люк механика-водителя и заглянул внутрь. Там, в полумраке, пахнущем металлом и машинным маслом, сидел молодой гном. Увидев меня, он попытался вскочить, вытянувшись по струнке.

— Вольно, боец, — сказал ему. — Как машина?

— Зверь, ваша светлость! — выпалил он, его глаза горели восторгом.

— Сколько мы можем производить в месяц? — тихо спросил я у Брунгильды, спускаясь с танка.

— Пока не больше одного, — ответила она, посерьёзнев. — Все запасы ушли на этих красавцев. А двигать заказы по строительству не стали. Но если ты дашь мне ещё руды и рабочих рук, я доведу до трех хотя бы, может, и больше.

Я кивнул, мой взгляд снова обратился к танкам. Они стояли в идеальном строю, их длинные стволы были направлены на запад, туда, где нас ждал Крейгхолл и Мортана.

Глава 19

После оглушительного триумфа на площади, когда рёв толпы, казалось, мог обрушить стены,