Искры. Испытание Веры - Екатерина Ровская

точно. И гибнут прямо сейчас. А если твари прорвутся в дом, то затем начнут прорываться и в подвал. За нами. Из-за нас погибнут эти дети, которых нам доверили. И Наталья с ее детишками.

Идут именно за нами…

Мы с Темкой молча смотрим в глаза друг другу. Он грустно улыбается. Совсем не детский, полный понимания и отчаянной решимости с ноткой обреченности взгляд болезненно пробирает до самой глубины души.

Я зажмуриваюсь. Самое трудное решение в моей жизни. Принять его гораздо сложнее, чем было решиться на казнь Заиры. Потому что сейчас мне предстояло обречь на гибель собственных детей.

Укрыть их в подвале и возможно выиграть время чтобы пришла помощь… если ещё есть кому приходить на помощь…

Я зажмуриваюсь ещё сильнее.

Или учесть худшее развитие событий и остаться наверху… спасти хотя бы укрывшихся внизу детей…

— Это правильно, мама. — Голос сына заставляет меня открыть глаза и посмотреть на него. — Они ни в чем не виноваты, это не их бой. Наш. И не смотри так на меня — я не уйду. Буду защищать сестрёнку пока смогу. Ты не сможешь и сражаться и присматривать за ней. Вместе у нас больше шансов. А если нет… — снова этот не по детски серьезный, полный твердой решимости взгляд, — значит такова воля Создательницы. Но даже в этом случае я ни о чем не жалею. Последние дни, несмотря на все трудности, были удивительными… И… я люблю тебя, мам.

Я сглатываю вставший в горле ком и прижимаю к себе своего самого лучшего на свете сына. Зажмуриваюсь, ощущая как непрощённые слезы горячими влажными дорожками текут по щекам. В который за сегодня раз. Но сегодня можно… Нам все теперь похоже можно…

Поднимаю глаза на стоящего рядом Таурра.

— Я тоже не уйду…

Молча обнимаю и его тоже, прижимая к себе что есть сил этих детей, ставших в этом мире мне роднее некуда. И всей душой молюсь, чтобы то видение при встрече с Раем было пророческим… Чтобы этот день для нас с детьми, как и для моих мужчин, не стал последним… Чтобы у нас всех ещё был шанс на то самое "Долго и счастливо"...

Глава 16

Минуту спустя дверь затрещала особенно надсадно и в образовавшуюся сверху брешь попыталась проснуться зубастая морда. Лишь тогда мы неохотно разорвали объятия.

Я бросилась к столу, на котором мы совсем недавно спасали жизнь Нуарру, и потащила его к люку. Таурр бросился мне помогать. Дотащив до места, мы его перевернули чтобы прикрыть им сверху люк. Перед тем, как сделать это я бросила последний вопросительный взгляд на сына, но он нахмурился и даже сделал пару шагов назад. Я вздохнула и дала знак Таурру. Затем накидала сверху кое-что из посуды, стопку полотенец разбросала в творческом беспорядке. Поймав ускользающую мысль, схватила на кухне баночку со специями, напоминающими наш земной черный перец, видимо в спешке забытую ТимАсом, и щедро посыпала ей всё вокруг, особенно перевернутый стол и пространство вокруг него. Мертвые твари вряд ли перца испугаются, но даже если он хоть немного попортит им нюх и не позволит сразу обнаружить дверь в подвал, все окупится с лихвой.

— Что происходит? — слышится снизу глухой напряжённый голос Натальи, а затем громкий чих. Видимо я переборщила со специями и они частично просочились через щели в полу в подвал.

— Твари уже здесь. Дверь сейчас рухнет. Мы немного прикрыли люк. Просто перевернутый стол. Вы… потом… когда всё кончится… сможете его отодвинуть…

Наталья ничего не ответила, да я и не ждала. Что тут ещё скажешь?

— Верата!

Дверь трещит, ее буквально корежит, морда в проёме уже почти протиснулась внутрь. Выживу, что вряд ли, лично пожму руку тому мастеру, что эту дверь с засовом устанавливал!

Невероятная усталость подталкивает сдаться. Не бороться. Позволить той свинцовой тяжести, скрутившей конечности и давящей на ноющие от перенапряжения плечи поработить тебя. Но я сжимаю зубы и ковыляю к двери, сжимая в немеющих руках кинжал. И наношу беспорядочные удары по мотающейся из стороны в сторону оскаленной морде. Таурр от меня не отстаёт.

Руки скользкие от крови, кинжал вообще весь заляпан ошметками смердящей плоти и из-за этого моя рука соскальзывает и, выпустив из захвата рукоять, скользит ладонью по лезвию. Боль от глубокого пореза я в угаре битвы ощущаю отстраненно, но вот неожиданный всплеск силы от прикосновения руки к морде твари очень даже четко.

Замираю на миг и в голове в это мгновение проносится со скоростью света вереница мыслей. Я получила небольшой всплеск силы от прикосновения к твари, плоть к плоти. И это было похоже на то, что я испытала когда поглощала яд тварей, от которого очистила Нуарра! Твари носители этого яда, они и есть яд! Кто сказал, что забрать я могу лишь то, что они отдали?!?

Отбрасываю кинжал и хватаюсь изрезанными ладонями за морду твари по бокам и яростно смотрю зачем-то ей в мутные глаза. Останавливается, прекращая атаковать Таурр и ничего не понимая смотрит на меня. Тварь же на мгновение замирает вместе со мной. А затем начинает дергаться, пытаясь высвободить голову из моих рук. И истошно верещит! Ощущение, что ее каленым железом жгут. Я же в этот момент ощущаю тонкий ручеек живительной силы, который становится все шире и течет всё быстрее.

Да!

Тварь верещит ещё истошнее и пытается выдернуть голову из проема между покореженной дверью и косяком, который сама же и проделала. Но у нее не получается. Железо, которым обили дверь, играет свою коварную роль. Тварь натыкается шеей на покореженный острый металл и буквально нанизывается на него, продолжая судорожно дёргаться из стороны в сторону. На меня буквально потоком хлещет зловонная жижа, покрывая лицо и шею, заливая грудь. Я сжимаю губы и прикрываю глаза, но рук не разжимаю. Поток силы, что отходит ко мне становится полноводной рекой, но неожиданно иссякает и прекращается. Как и визг твари, от которого у меня уже заложило уши.

Я отпускаю потяжелевшую морду и та безвольно обвисает в проёме. Внутри дома и на улице на пару мгновений воцаряется почти абсолютная тишина.

Я оборачиваюсь к Таурру и вижу приоткрытый в виде буквы "О" рот и точно такие же глаза. Он, не отводя взгляд, приседает на корточки, подбирает с пола одно из разбросанных мною полотенец, отряхивает и молча протягивает мне.

Я также молча беру его и вытираю лицо и шею.

— Мам… это было…

Оборачиваюсь на сына и