Управляю недопониманиями - Boroda

— Бандит, убийца и грабитель, помогающий детям? — в голосе леди Татисы легко можно было услышать скепсис.

— Бандит, убийца, грабитель… и любящий отец. — новый короткий смешок словно отовсюду. — Вы удивитесь, но в Ночи живут не только душегубы, с маниакальным смехом облизывающие по тёмным переулкам окровавленные ножи. Мы — люди. Со страстями, возлюбленными, семьями, привязанностями, грехами и добродетелями. Я без меры люблю свою дочь, у меня прекрасное воображение, и я, к сожалению, не умею смотреть на мир через призму сугубо личного благополучия. Мне было сложно жить в стране, где дети существовали в условиях хуже чем содержаться животные в некоторых зверинцах бродячих цирков. Некомфортно. Раздражающе. Тогда ещё Луизы у меня не было, но я смотрел на эту мерзость и представлял, что в подобных условиях живёт мой ребёнок. Это… приводило меня в ярость! Это требовало исправления. Быстрого, бескомпромиссного, эффективного. В части случаев, с бандитами легче разобраться бандиту бандитскими же методами. Жестокие убийства, террор, запугивание. Например, новый чиновник муниципалитета, отвечающий за распределение денег между Домами Сирот, примерно месяц назад, в первое утро на своей новой должности, получил в постель голову предыдущего чиновника, занимавшего этот пост до него. Тот решил запустить мохнатую лапу куда не надо… Потерял голову от жадности.

— Убийство служащего муниципалитета тяжкое преступление, — нахмурилась леди Скарлет.

— И меня печалит, что массовые убийства детей, в глазах закона, выглядят не такими страшными проступками, как… профилактические мероприятия Людей Ночи среди взрослых. Слава всем Богам, что Его Величество, в своей мудрости и прозорливости, относится к нашим маленьким шалостям со снисходительностью.

— Слишком высокое самомнение, — сэр Свэн покачал головой. — Даже внимание от Его Величества…

Рыцарь не стал продолжать, но тон его голоса давал понять, насколько тот сомневается относительно Нэвэрмора и снисхождения к нему монарха. Немного смазало впечатление от его слов хорошо различимое бульканье жидкости где-то в темноте. Кажется, вино десятилетней выдержки начали наливать в бокал.

— Вы, сэр Свэн, слишком плохо думаете о нашем правителе, — эти слова от Нэвэрмора заставили рыцаря нахмурится, сжав в ладони рукоять меча. — Не нужно рассматривать мои слова, как оскорбление. Для аристократии естественно с пренебрежением относиться к черни, но правитель такого себе позволить не может…

— Я не говорил о пренебрежении! — подчинённый Скарлет покосился в сторону, где… скрывался развлекающийся монарх.

— И тем не менее, вы его подразумевали, — тёмная фигура сцепила руки, глядя на воителя Ауры. — Но дослушайте, прошу вас. Для некоторой части дворянства плебеи — не больше, чем слуги. Обслуживающий персонал, недостойные внимания бледные тени настоящих людей, чьё призвание — исполнять волю господ. Я не буду рассказывать вам историю Эйрума, любой дворянин знает её на отлично. Только выводы делает не каждый. Наш Король — из разумного меньшинства. Прекрасно распоряжающийся властью, ведущий страну к процветанию… За счёт могучего ума и восхитительного умения использовать всё к выгоде трона и Эйрума. И меня, лорда отребья, хозяина дна, он использует точно так же, как и остальные ресурсы в своих руках.

— Мне даже стало любопытно, каким же образом, — искренне признался Бертран.

«Ага, мне тоже», — с трудом расслышала леди Скарлет мужской голос из темноты. — «А где сыр, сэр Теогор?».

— Когда я обратил внимание на Дома Сирот, то увидел Ад, — в нечеловеческом голосе Нэвэрмора послышались нотки сдерживаемой злости. Казалось, вокруг дрогнули тени, став на вид более острыми, угрожающими, а горящие фиолетовым пламенем глаза чёрной фигуры вспыхнули ярче. — Ад, причиной возникновения которого было отсутствие нужного человеческого ресурса в руках государя. Корыстные животные, зовущие себя людьми, пировали на костях детей, подобно падальщикам. Чиновники, что должны были распределять денежный поток от Храма и Муниципалитета делали… отводы, чтобы поливать живительной водой цвета золота свои, личные поля. Один, двое, десяток, сотни… по всей стране. В итоге, от полноводной реки, что должна была утолять жажду маленьких и беззащитных жителей Эйрума, подданных нашего Короля, оставался жалкий ручеёк, недостаточный, чтобы напоить страждущих. А ведь Храм щедр, очень щедр. Немалая часть денег, что взимается за исцеления, медь и серебро с пожертвований простых людей, золота аристократов, идёт в приюты. Да и Его Величество выделяет достаточно от воистину королевских щедрот.

Тёмный силуэт сидящий на своём чёрном кресле чуть ссутулился. Голос стал тише, наполнился досадой, сожалением, болью и усталостью.

— Люди порочны. Каждый понемногу, но вместе они превращаются в чудовищного монстра — многоголовую, ненасытную в своей жадности гидру. Кто-то брал горсть монет, некоторые не стеснялись носить мешками, отдельные выродки со временем покупали себе дома… Мне всегда было интересно, почему они не видели в стенах новых жилищ лиц замурованных мертвецов, погибших от голода и холода. Им ведь всего хватало, лорды и леди. Чиновники Короля не бедствуют, но жадность, желание большего личного благополучия… В этом нет зла, скверны и гнили, до тех пор, пока в угоду себе ты не начинаешь жрать других, обращаясь мерзким вурдалаком, пожирателем трупов. Институт Домов Сирот нуждался в чистке, и мне, нам, Людям Ночи, пришлось засучить рукава, раз уж у Людей Дня не доходят руки вынести скопившийся мусор.

— Чиновников проверяют, — голос капитана, казалось, был столь же твёрд, как и в самом начале беседы, но она сама слышала в нём эхо едва заметной, призрачной неуверенности.

— Чиновников проверяют чиновники. Изредкат — аристократы низких рангов, совсем редко — кто-то по-настоящему значимый. Первые довольствовались тугим кошелём, вторые — чем-то более… весомым… Да-да, не удивляйтесь. Некоторые аристократы, на первый взгляд полные благородства, вполне себе торгуют честью. Люди — порочны, а дворянство, кто бы что ни говорил, тоже люди. Последние же… ну тут чинушам приходилось вертеться изо всех сил. Временами — не получалось, и летели головы. Ситуация немного улучшалась, но ненадолго. Запах страха становился всё слабее, а голос жадности всё громче… Мы не могли победить жадность, увы. Воры, убийцы и грабители не умеют воспитывать праведников. Поэтому мы стали сеять страх. Пускали кровь, причиняли боль, дарили смерть. Каждый получил свой Клинок Агонии в брюхо. Каждый умирал медленно… недостаточно медленно, на мой взгляд. Но приходилось жертвовать личными желаниями в пользу эффективности.

Фигура мужчины встала на ноги, и неспеша прошла к окну, заложив руки за спину. Фиолетовые огни глаз, будто бы задумчиво, тускло смотрели в темноту за стеклом.

— Теневой Корпус, разумеется, заинтересовался. Они не меньше нашего