Управляю недопониманиями - Boroda

Сирот хоть один, которого бы лично вы оставили в живых? Помните хоть одно лицо, на котором можно было заметить заботу, жалость, сожаление, сочувствие? Про любовь я и упоминать не желаю. Эти твари были, в каком-то смысле, хуже чиновников. Те хоть не смотрели в глаза своих жертв. Большая же часть «воспитателей»… я им даже определения подобрать не могу такого, чтобы не оскорбить слух присутствующих тут леди. Мне и перечислять то, в чём они повинны отвратительно. Вдумайтесь: мне — бандиту, грабителю и убийце отвратительны дела тех существ, по ошибке рождённых людьми! Одного того, что они продавали своих воспитанников куда угодно: от борделей до ковенов чернокнижников, уже достаточно для колесования на центральной площади, согласно законам нашей страны!

— Этого не может быть, — леди Татиса выглядела ошарашенной. — В Эйруме нет рабства!

— Расскажите об этом полулюдям, — горящие фиолетовым пламенем глаза, казалось бы, заискрились иронией. — Хотя да, они не рабы, а питомцы, правильно? Разумные, чувствующие, живые питомцы. Временами, когда я думаю об этом, чувствую какую-то непонятную родственную связь человечества с ледяными эльфами. Они тоже людей не в рабство захватывают, а подбирают домашних любимцев. В нашем случае детьми торговали «из под полы», неявно. Или рассказывали потом байки о сбежавших на улицы «дрянных, неблагодарных, мелких ублюдках». Воспитатели же так заботились об этих детях, а они, они!!! Ужасная неблагодарность.

— Мерзость, — сэр Свэн заскрежетал зубами, сжав кулаки.

— Если это правда, то да, — сэр Бертран смотрел на тень Чёрного Мага без обычного легкомыслия во взгляде.

— Вы всегда можете расспросить простолюдинов, что имели несчастье расти в Домах Сирот до момента, когда на воротах каждого из них появились изображения чёрной ладони. Вам расскажут множество историй… от которых в жилах кровь стынет. Я же всего лишь красочно отвечаю на ваши вопросы, но это долг принимающей стороны — развлекать своих гостей.

— Получается, что всё это не являлось тайной? — леди Татиса хмурилась, подушечкой большого пальца оглаживаая оголовье рукояти своего меча.

— Это не афишировалось, но и не было сокрыто. Просто… дворянству мало дела до простолюдинов, что не являются их доверенными слугами, ещё меньше аристократию интересуют какая-то чернь, что не относится к ним никаким боком. Ну и абсолютно всем плевать на безродных брошенок. Какое дело сиятельному графу от того, сгинул ли десяток сопливых оборванцев в яме подпольных арен, где улюлюкающая толпа с жадностью глазела, как испуганных мальчишек рвут на части хищники? Просто для затравки, чтобы звери и публика попробовали кровь, чтобы монстры задрали добычу, которую у них будут отбирать уже настоящие бойцы. Или мелкие пигалицы, которых «удочеряли» мамаши из борделей? По мнению своих воспитателей, эти мелкие крысы должны были быть благодарны: пока они слишком малы для приёма клиентуры, будут работать уборщицами, кухарками, подавальщицами, и их даже будут кормить, а потом, когда подрастут… пойдут работать «по профилю».

Нэвэрмор замолчал, вновь сев в своё кресло. Силуэт мужчины неподвижно застыл, словно задумался о чём-то. Только чёрные пальцы правой руки беззвучно что-то «отстукивали» по подлокотнику. Звуков тень не издавала, кроме транслируемого заклинанием голоса, поэтому окружающее погрузилось в практически полную тишину.

— Не заблуждайтесь, леди и джентльмены, — глаза разгорелись чуть ярче, будто Нэвэрмор очнулся от каких-то своих мыслей. — У меня нет желания как-то обелить себя в ваших глазах. Я погрузился в глубины отхожей ямы, что называется «Ночным Миром». Я назвал себя лордом, но лордом над отбросами. У меня не просто руки в крови — я в ней с головы до пят. Каждый день люди лишаются жизни из-за моей жестокой воли. Пусть за свои проступки, но умирают они страшно. Настолько мучительно, чтобы все, кто их знал ещё долго вздрагивали в ужасе от кошмара воспоминаний. Самый главный подонок должен быть самым жестоким, кровожадным ублюдком. Своеобразная доктрина террора, да, — смешок тени показался щелчком спусковой скобы арбалета убийцы: резким и неожиданным. — И главной причиной для меня всегда являлось моё желание. Я желаю, чтобы у детей было детство. А когда они вырастут — был выбор пути. Это не оправдание, это объяснение. Мои дети теперь могут выбирать: стать мастеровыми, писарями, конюхами, попытать счастья в пути клинка и Ауры, отправиться обучаться пусть и в мелкую, но Гильдию Магов. Ну… или плюнуть на всё, и по традиции воспитанников «старых-добрых» приютов уйти в Ночь, надеть белую маску с чёрной дланью, взять в руки дрянной кинжал, спиться, продавать своё тело. Но здесь я могу сказать только одно: «я сделал всё, что мог».

— Хм… — Скарлет пристально посмотрела на проекцию. — Сколько детей ты забираешь себе? Сколько из них работает на тебя, даже если не уходит к Людям Ночи?

— Существуют те, кого манят тени. Они во тьме — на своём месте, — снова всполох огня показал своеобразную улыбку на чёрном лице. — Не могу сказать точно, какова доля тех, кто спускается на дно. Каждый год их разное количество, с разными историями жизней. Но… не мало, это правда. Для простолюдинов, да ещё и сирот, хорошо устроиться сложновато. Со знаниями, которые мы им даём, значительно легче, если сравнивать с прошлым, но люди разные: кому-то и учителя Их Высочеств не смогли бы вбить в головы благоразумия или навыков. К тому же, нельзя забывать и о тех, кто не желает света Дня, а мечтает о Ночи по личным причинам. Касательно «работающих» на меня…

Мужчина на несколько секунд замолчал, обдумывая, судя по всему, дальнейшие слова.

— Скажем так: никто из сирот не предаст своих господ ради Нэвэрмора. Мы не промываем им мозги, не растим орудия. Можете не верить, но подобное мне претит. А вот связь с Ночным Миром держат многие, что может помочь уже их господам. Всё же, мы, отбросы… немного компетентнее в сборе информации модной Гильдии Информаторов, а наш Чёрный Рынок более приватен, и имеет ассортимент побогаче «тайных аукционов», где за некоторую сумму всегда можно узнать, чьё имя было на чеке покупателя. К тому же перечень оказываемых нами услуг весьма обширен. Но, в любом случае, всё упирается в щепетильность человека, принявшего к себе на службу сироту. Богатые простолюдины обращаются к нам чаще, дворяне — неизмеримо реже.

— Ты отдашь мне Дома Сирот? — вопрос Скарлет, кажется, стал неожиданностью для всех присутствующих.

— Нет, — ответ Нэвэрмора прозвучал категорично. — Не потому что не хочу — не смогу.

— Объяснись,