Странная Вилма - Лора Лей

— И что Вы хотите, уважаемая? — пробормотала непроснувшаяся толком баронесса. — Спасибо, конечно, за наряд, но… — легкий поклон.

В ответ женщина показала на куски мяса в большом котле и на вышедших следом волчиц.

— Вы угощаете моих девочек? — у Вилмы прям глаза на лоб полезли.

Снова пантомима — мясо, волки, рот, люди, солнце, движение руками типа танец… В конце концов, мать князя, раздосадованная собственным поведением и бестолковостью девушки, фыркнула, что-то бросила нервно слуге и ушла в свою юрту, напоследок смерив недоумевающую гостью презрительным взглядом исподлобья.

— Это намек, что надо накормить волчиц, чтобы они были спокойны на празднике, что ли? А я соответствовала обстоятельствам и положению? — чуть слышно высказалась себе под нос Вилма, посмотрела на оживившихся от запаха свежей баранинки Бэлу и Тару, выжидающе уставившегося на неё слугу с топориком, выходящих из юрты позевывающих мужчин-послов и, закатив глаза, вздохнула. — Так бы сразу и сказала! Господи, дай мне сил!

Узнав, что Вилму одарили красивой одеждой, граф и остальные задумались о своих нарядах, извлекли из сундуков форменные кители, фуражки, брюки…

— Черт, слежались… И что теперь делать? Вилма Ивановна! — совершенно растерянный Меньшиков воззрился на попаданку как на единственную надежду.

— Отпаривать, наверное — предположила Вилма и вступила со слугой в безмолвный диалог, жестами пытаясь донести до него мысль о необходимости кипячения воды, чтобы привести костюмы своих соотечественников в порядок, заодно молясь, чтобы ее затея удалась.

Хорошо, что встали относительно рано — успели и поесть, и зверей накормить, а главное, хоть как-то отпарить сукно министерских мундиров.

— Ну, господа, что выросло, то выросло — бормотала Вилма, разглаживая руками, одергивая и поправляя повлажневшую форму на своих соотечественниках. — По крайней мере, заломы не так уж и видны. А что сыровато…

— Голубушка, чай не зима, на солнце-то и высохнет! А в толпе так и вовсе не до нас будет. Спасибо, драгоценная Вы наша хозяюшка! — облобызал по-отечески баронессу граф. — Ступайте и Вы прихорошитесь. Не след игнорировать добрую волю наших друзей! — и подмигнул шутливо, что вызвало у Вилмы всплеск раздражения.

Она вообще с момента побуждения пребывала в неясной тревоге или смятении. Было как-то не по себе, а тут еще и подарок этот. Неспроста, подсказывала чуйка… Или она чего-то не понимает?

Но туника из тончайшей шерсти, простая по отделке (скромная вышивка по вороту, рукавам и подолу, явно сделанная в спешке, однако, умелыми руками), выигрывала за счет богатого свекольно-фиолетового цвета, очень понравившегося Вилме и внезапно подчеркнувшую ее специфичную внешность — седовласой смуглой девушки с черными бровями, ресницами и глазами.

— Буду я тут как белая ворона, и тебетей не поможет. Но, признаю, весьма и весьма… необычно. И прикольно — констатировала попаданка, когда рассматривала свое отражение в небольшом походном зеркальце.

Дело в том, что Сайна-хатын, увидев ее с косой, опять разворчалась и заставила сменить прическу, заплетя Вилме самолично не то шесть, не то восемь косичек, отчего тебетей уселся на голове баронессы уверенно и плотно. Осмотрев результат, вредная дама хмыкнула удовлетворенно и дотронулась до своих ушей и груди, украшенных драгоценностями, что девушка расценила как вопрос о серьгах и прочих побрякушках.

— Украшения? Думаете, надо? — княгиня закивала, правильно поняв гостью. Впрочем, для такого ума большого не надо.

Пришлось лезть в загашник и сменить простенькие золотые кольца, сделанные еще бароном для юной подопечной и носимые ею чаще остальных серег, на купленный у бухарцев рубиновый комплект, удачно совпавший по стилю и колористике с туникой с вышивкой желто-оранжевой, похожей на золотую, нитью.

Сытые волчицы лениво наблюдали за суетой людей — им такие проблемы не грозили. Еще бы поспать в тенечке… Но ведь опять куда-то придется тащиться… Вуууу!

* * *

Идя вслед за Сайной, теткой Тэмушина и присоединяющимися по мере продвижения к месту всеобщего сбора (шум голосов ранее ушедших туда, за пределы лагеря, мужчин усиливался с каждым пройденным метром) принаряженными женщинами всех возрастов из соседних юрт, Вилма ловила их почти привычные любопытные взгляды на себя и волчиц, и стискивая зубы, мечтала стать менее заметной, а лучше вообще оказаться невидимкой, чтобы увидеть ожидаемое всеми представление, но не стать его частью.

О том, что лагерь весьма густонаселен, Вилма предполагала, но чтоб настолько… Открывшаяся на выходе за границы лагеря картина напоминала рок-фестиваль под открытым небом: сотни, если не тысячи, людей сидели, стояли (пока, наверное) на земле, рассосредоточившись полукругом, где на одна сторона была отдана женской половине присутствующих, другая — мужской, а середина — президиуму из аксакалов или наиболее уважаемых племенных деятелей, возглавляемых Тэмушином Эрдэном и… графом Меньшиковым со товарищи.

Перед собравшимися простиралась степь, вглядевшись в которую можно было увидеть установленные вдалеке повозки и качающиеся под ветром высокие …мачты с разноцветными вымпелами-верхушками, образующие неровную петлю, берущую начало как раз напротив импровизированного президиума. И там же, видимо, заканчивающуюся.

«Это для скачек разметка! — догадалась Вилма, окинув пространство беглым взглядом. — Григорий что-то говорил вчера… А расстояние-то приличное… По крайней мере, исходя из видимых маркеров».

Пока она смотрела вокруг, Сайна и сопровождающие ее лица резвенько протопали вправо, где их гулом и смехом встретили угнездившиеся на войлочных подстилках ранее пришедшие товарки. Вилма же …замешкалась, а когда хотела присоединиться к сидящим (так ведь надо?), была встречена …сначала мгновенной тишиной, а потом чуть ли не слезами и непонятными (для неё) шепотками и выразительными взглядами на их с волчицами трио.

Девушка поняла — вряд ли «женская солидарность» будет… верным решением. И что теперь? К счастью, со стороны мужчин, тоже взирающих на застывшую в растерянности Вилму, к ней уже спешил Таалай, которого, она успела заметить боковым зрением, послал князь. «Фух!» — мысленно выдохнула попаданка и двинулась навстречу бодигарду.

И тут до неё дошла небольшая странность в поведении женщин, царапнувшая сознание раньше, но не оцененная ею: до того, как она стала объектом внимания цветника (а от пестроты нарядов степнячек в глазах рябило), оно, внимание это, было направлено на что-то напротив, то есть, на нечто, находящееся на мужской половине.

И если бы Вилма в нынешнем ярком наряде, непроизвольно привлекающем взгляд, не сделала бы несколько шагов вправо, ближние дамы могли бы и не отвлечься на неё, чтобы показать свое отношение.

Заинтересовавшись сим феноменом, Вилма посмотрела на зрительниц, уже переключившихся с неё на прежний объект, продолжив его обсуждение (судя по склоненным тут и там друг к другу головкам, улыбочкам