Странная Вилма - Лора Лей

женщине) переняли и остальные живущие: две молоденьких то ли служанки, то ли наложницы князя, пожилая родственница (тетка или сестра, Вилма не уточняла), безымянный старик на побегушках (костер разводил, за животными ухаживал, воду носил)…

Благо, юрта, которой делегация пользовалась в пути, так и осталась в их распоряжении, поэтому у Вилмы имелась свобода действий и уединения в дневное время, не считая ночи.

Во-вторых, незнание правил и бытовых привычек кочевников, помимо владения языком, мешало установлению хоть каких контактов с невольными соседями. А их оказалось немало.

Например, отсутствие у послов головных уборов, без которых местные не выходили никуда и никогда. Все мужчины, от мала до велика, носили калпаки — четырехсторонние войлочные шапки с отворотами или, в редких случаях, тебетеи — более высокие, чем знакомые Вилме среднеазиатские тюбетейки, войлочные или тканевые (чаще бархатные) расшитые плоские шапочки-таблетки, держащие форму за счет внутренней стежки или прокладки.

Или обязательные пояса — тканевые, кожаные, простые и с металлическими пряжками и украшениями, всегда (!) дополняющие нательные рубахи не короче середины бедра и широкие штаны, заправленные в кожаные сапоги, как основные составляющие наряда мужчины, вне зависимости от того, имеется ли поверх шапан (чапан) — распашной стеганый или войлочный халат с длинными рукавами. Пояс, как и шапка, должен быть всегда и свой!

Про то, как выглядела Вилма в глазах местных, и говорить нечего: возмутительно! Она была в облегающем жилете и штанах, голову повязывала платком по типу тюрбана, хотя не имела мужа! У неё не было украшений! И у неё были …волки! Немыслимо!

То, что некоторые девушки щеголяли в аналогичных костюмах, только выполненных в распространенных среди кочевников моделях, узорах и материалах, а также имевших к ним в дополнение и периодически одеваемый разноцветный чапан, койнок (длинную тунику-платье) и тебетей, её, конечно же, не оправдывало.

Опешив от поведения матери князя, Вилма вначале искала причину такого отношения: думала сама, пытала приставленного к ней по её же просьбе бодигардом Таалая, смущенного и краснеющего от её настойчивости, пока не сообразила, что дело-то в её собственном непонятном статусе: послы-мужчины тусовались с главами кланов и старейшинами в «зале собраний», а она болталась по лагерю и окрестностям, то есть, к посольству не принадлежала! А значит что? Она претендует на место невестки, что совершенно невозможно!

Жаловаться князю или своим соратникам Вилма не стала (ерунда же какая-то), однако попросила Таалая доходчиво и тактично донести до сведения «свекрови» свою абсолютную незаинтересованность в ее драгоценном сыночке, чем потрясла парня, боявшегося заикнуться о том же по собственной инициативе (ему было очень… неудобно).

— Простите, Вилма — хатын, я хотел …Мне… Другие так не думают! Наоборот… — вывернулся хошегто после выполнения, судя по чуть снизившемуся градусу напряженности женского коллектива, задания баронессы.

— Ты не виноват, Таалай. Я понимаю… Смешно просто… А купить, чтобы не слишком выделяться, соответствующий …наряд у кого-нибудь я могу? — поинтересовалась попаданка не потому, что стеснялась имеющегося или хотела угодить окружающим обновлением гардероба.

Нет, просто она элементарно не рассчитала, что попадет на ярмарку тщеславия, где молодежь, да и взрослые пользуются моментом покрасоваться, пощеголять и показать себя, словно на импровизированном подиуме — праздники для чего существуют? Ну и слегка поднадоевшие за время путешествия одежды было бы неплохо … освежить, проявляя... Да уважение к принимающей стороне — об этом она, привыкшая к утилитаризму во всем, не подумала заранее.

— Не уверен… Наши …сами...шьют всё… — промямлил парень. — Но… Пойдемте к бухарцам! Они уже приехали! Может, там…

«Точно! Тэмушин же упоминал, что к моменту майрама (не сабантуя, как она ошибочно называла про себя празднество) южане приплывают по Аралу с товарами и несколько дней торгуют у берега. А на что я куплю? Надо бы цацки продать заодно» — обрадовалась Вилма и, подхватив молодого слугу князя под локоток, велела вести … шопиться. Не купит чего, так хоть развлечётся, пока мужики политикой заняты!

Глава 43

Восточный базар — это непросто торговые ряды с экзотическими товарами, даже если он представлен небольшим количеством лавок и расположен на берегу озера. Нет, это место яростного торга-обмена ко взаимному удовольствию участников сделок, буйства красок представленных ремесленных изделий, гомона толпящихся покупателей и зевак, а также умопомрачительных запахов специй, фруктов, сладостей, готовящейся тут же еды, от которой текут слюнки и просыпается аппетит.

У Вилмы разбегались глаза от ярких тканей, ковров, разнообразной керамики, блестящих на солнце золотых и серебряных украшений и оружия, несезонных, но великолепно сохранившихся дынь, арбузов, винограда, яблок, груш, хурмы, персиков, всевозможных сухофруктов и восточных сладостей, предметов обихода и даже животных и птиц (она видела попугая и макаку!).

Но больше ее поразили рыбные прилавки, где продавались свежие и вяленые осетры, судаки и еще какие-то представители озерной фауны Арала, о которых она и понятия не имела. А самое главное, рыбаками были русские мужики, чьи баркасы стояли на якоре неподалеку!

Пройти мимо соотечественников Вилма не смогла, конечно же, как и они — её пропустить, поскольку, несмотря на «неправильный» наряд, узнали рыбаки баронессу сразу.

— Эй, барыня! Подь сюды, не побрезгуй! — услышала Вилма хрипловатый голос, на который повернулась и увидела немолодого загорелого дочерна (уже!) или обветренного и просоленного дядьку в холщовой рубахе навыпуск и широких портах, рукой подзывающего ее к себе и улыбающегося при этом во весь рот.

— Ты, что ль, с посольством нашенским приехала? Да иди уже, чего орать-то буду… Хоть они — дядька кивнул на толпу — мало понимают, да не дело горланить на всю Ивановскую… Поговорить бы надо…

Вилма с девочками, которых вывела на поводках, как порядочных собак, подошла к невысокому светловолосому (или седому) мужчине, поздоровалась, чувствуя как к глазам подступают слезы от накатившей тоски по дому — так приятно было слышать родную речь и видеть добро в глазах рыбака и его товарищей, откуда ни возьмись возникших рядом.

— Вы меня знаете? — дрогнувшим голосом спросила попаданка, усаживаясь на предложенный бочонок напротив… кого?

— Никандр я, барыня, Микешин, а это дети мои, Пров да Мефодий — рыбак посмотрел на вставших за ним молодых парней, с любопытством рассматривающих девушку. — А на баркасе еще Анфим остался, последыш…

— Я — Вилма Ивановна Штурц… Да, я с посольством приехала…

— Эк тебя занесло-то — хмыкнул Никандр. — Наслышаны мы и о послах государя, и о ведьме, что князя прежнего джунгарского ухайдокала. Тута только и разговору о вас… Не узнать деву с волками — слепым надо быть…

— Я его не …Сам нарвался! И меня лишил приемного отца, друга