Дикси. Рейнджер - taramans

— Это, как я понимаю, твои товарищи по десятку. И именно те самые Диллингс и Тьерри, о которых любят судачить кумушки в городе? Х-м-м… А французик очень симпатичный. Да и блондин неплох. Есть чего опасаться матерям в Кристиансбурге.

И тетя, видя, как Кид, возмущенно выпучив глаза, бессильно хватает ртом воздух, расхохоталась. Потом, успокоившись, подошла к парню, потянулась и сама поцеловала в губы:

— Да шучу я, шучу. Я же слышала, как он прохаживался и в сторону Марты, и в мою сторону тоже. И видела, как ты реагируешь. Все же, Гюнтер, какой ты, право, еще мальчишка. Эмоции кипят, кровь бурлит… И ревнивый какой!

И шепнула на ухо, опасно прижавшись к парню:

— Мне это нравится. Нравится и очень… Льстит. Да, льстит! Видеть, как тебя ревнует красивый юноша…

— Так когда же…

— Всему свое время, милый. Всему свое время, Кидди… Не торопи меня. Я не хочу беспокоиться ни о возможных слухах, ни о своей репутации. Все нужно сделать так, чтобы не одна живая душа…

Все-таки еще один поцелуй он сорвал. Успел, пока в коридоре не простучали каблучки Марты.

Поутру, придремывая и периодически зевая, Гюнтер Майер подъезжал к дому Киршбаумов. Здесь его уже ждал дружок Пауль, как назло, бодрый и энергичный. Не обращая внимания на состояние Кида, Пауль поинтересовался:

— А что за дело, не знаешь? А то эти двое балбесов так ничего и не рассказали.

Гюнтер покачал головой:

— Нет, не знаю. Мне они тоже ничего толком не сказали, интригу держат, паскуды. Но тебе не по хрену ли, если дело денежное, к тому же все в рамках закона.

Киршбаум согласился. Он еще некоторое время пытался вывести Кида на разговор, но предлагаемые темы все больше были никчемны и, учитывая состояние Майера, неинтересны.

— Ты чего сегодня такой квелый? — наконец обратил внимание на дрему приятеля Пауль, — Заболел, что ли?

Кид нехотя фыркнул, пожал плечами:

— Да чего-то… Не выспался. То ли душно ночью было, то ли еще что… Ты не обращай внимания, проедемся немного, взбодрюсь.

«Что не весел, генерал? Али корью захворал? Али брагою опился, али в карты проиграл?».

Причиной такого состояния Майера была все та же Рыжая. После отъезда брата, Гюнтер уже несколько раз встречался с девчонкой… В полудремотном состоянии, пытаясь согнать довольную улыбку с лица, Кид вспоминал.

Первый раз… В первый раз они очень неплохо «порезвились» в его пещере. Очень неплохо! Эдак часа на четыре игрища растянулись. Ох и горяча вдруг оказалась ирландка!

«Выходит, есть что-то в тех отзывах мужчин разных стран и времен, что говорят: рыжие — натуры страстные. Что-то дьявольское в них есть: стоит только разбудить этот огонь и — ух!».

Девчонка позабавила Гюнтера тем, что прямо и в открытую заявила: дескать, делай все, что тебе вздумается, а я буду пассивно оценивать — какого оно мне, нравится ли, пришлось ли по душе. Сначала это позабавило и даже обрадовало. Ну как же — можно делать все что вздумается. То есть, и минет, и… К-х-м… Всякое!

И надо признать, слово свое рыжая сдержала, послушно выполняя все то, что он предлагал. Ну и он раздухарился! Впрочем, не забывая об удовольствиях подруги. В общем, время они провели весело и плодотворно.

«Ну, я — весело, а она — плодотворно. Не каждая женщина здесь и сейчас получает такой опыт за всю жизнь, а здесь — всего-то за один раз!».

Уж он-то постарался показать подружке все, что знал и умел.

«Смею надеяться, что ей тоже все понравилось!».

Вот так прямо Гленна не выразилась, заявила, что ей нужно все это пережить, обдумать, взвесить. Но явного отторжения ни по каким пунктам не было, что вселяло оптимизм. На его вопрос, что ее подвигло на такой опыт, девчонка ответила:

— Ну-у-у… Я Нэнси пересказала то, что ты говорил. По поводу опыта. Она и подтвердила, что пока сама не попробуешь, не поймешь, как тебе то или иное.

— А ты вот с Нэнси… Не слишком ли откровенна? — усомнился тогда Кид.

— Нет! — убежденно тряхнула челкой Рыжая, — Мы вообще сейчас с нею как подруги. Не таимся. Да и что нам с ней делить? И работу делать вдвоем веселее и проще, и поддержка многое значит.

«Ну и пусть!» — подумал тогда парень.

«М-да… Девочка согласна на эксперименты. Точнее, даже не так! Она сама хочет все опробовать. И кто я такой, чтобы этому противиться?».

Но вот потом Гюнтер понял, что такое положение дел — оно не совсем то, чего бы хотелось ему самому. Ведь когда женщина в постели пусть и податлива, но пассивна… Здесь что-то не то. И не так! В общем, вымотался тогда Кид совсем не по-детски.

В следующий раз…

«Х-х-а! В следующий раз она заставила меня изрядно поволноваться. Поневоле ошеломила. Ну да, как это… Вдруг да в непосредственной близости от фермы! Ну, не совсем уж в непосредственной, конечно!».

Все же они отошли тогда метров тридцать в кусты, которые опоясывали выгон у дома ирландцев. То есть, не на центральной площади города, ага. Но понервничать Киду в тот раз пришлось, чего там! Все же опаска, что их тут могут застукать была. И как все это воспримет сам Бьорк, или Нора…

«Угу-м… Но Рыжая, вставшая раком у дерева — это была классная картина. Все же красивая у нее попа. И что забавно, она так грызла ветку, чтобы не закричать! Прямо как в анекдоте про позу «бобра»!».

А прошедшая ночь…

«Вот же где неугомонная! Ведь спать собирался, когда в окно прилетел камушек!».

Когда Гюнтер крадучись вышел из дома, втайне надеясь, что вдруг… Ну, вдруг — Сюзанна?! Рыжая, уже притопывая от нетерпения, дожидалась его возле сарая.

— Пойдём! — крепко взяв его за руку, девчонка потянула его за собой.

— Куда пойдем? — не понял он.

— Куда, куда… В пещеру твою! — пробормотала Рыжая.

— Сказилась ты, что ли? — впал в ступор парень, — Туда мили две топать!

— И что из этого? — продолжала тянуть его Гленна, — Зато там никто не помешает, и можно никак себя не сдерживать.

— Да погоди ты! А если тебя дома хватятся? — продолжал недоумевать Кид.

— Не хватятся! Мы последние несколько ночей с Нэнси на сеновале спим. Душно же! Вот она и прикроет меня, в случае чего.

В последние дни сентября погода и впрямь — как будто повернула назад, в лето. Днем было жарко, по-июльски, а ночами духота окутывала землю.

По