Дикси. Рейнджер - taramans

Джо, пыхнув дымом, внес «свои пять копеек»:

— На мой взгляд, это говорит только о том, что при всей своей наглости и умениях, ребята эти — все же жители городские. За четыре дня неспешной езды, пусть и по горам, они умудрились вывести из строя своих лошадей, да так, что пришлось их менять. Получается, люди опытные, стрельбы не боящиеся, но — горожане! Вот здесь и есть для нас надежда найти их… Если они, конечно, еще не уехали! Найти их и прищучить. Им привычнее работать в городе, а нам — как раз-таки в горах.

Выезжать решили утром следующего дня. Пауль отправился в гости к своим дальним родственникам, а Гюнтер окликнул Сэма:

— Поинтересоваться кое о чем хотел…

Итальяно-ирландец предложил посидеть в пивной, благо что по причине середины буднего дня в ней было пусто.

— Скажи, Сэмюель, а откуда Пулавски все так хорошо знает? Сюда что, какая-то информация присылается?

Толстячок, отхлебнув с удовольствием пива из кружки, кивнул:

— И информацию присылают, но это так — больше для сведения. Но потом у Джо очень много знакомцев, которые готовы поделиться с ним разными слухами. А то и не слухами, а прямо-таки служебными сведениями. К примеру, у Джо очень хорошие отношения как с местными служащими-железнодорожниками, так и… И это — главное! С телеграфистами из местной конторы. Ты никогда не отправлял телеграммы?

Кид пожал плечами:

— Да как-то не приходилось пока.

— Ага… Так вот. Телеграммы бывают частными и официальными. Частные, это, как ты понимаешь, от всех прочих людей. Они могут быть и коммерческими, но никак не связанными с властями и делами властей. Очень недешевое удовольствие, надо сказать! Сообщения властей… Здесь вариантов много. Это и наших, местных властей, властей штата или вообще — правительственные. И те и другие телеграммы вносятся в их, телеграфистов, служебные журналы, то есть всегда можно отследить кто и кому отправлял сообщения. Но!

Сэм, еще отпив ароматного напитка, мелко захихикал:

— Но есть еще одни телеграммы… О них знают довольно небольшой круг людей, хотя и особой тайны из этого никто не делает. Эти сообщения — просто болтовня телеграфистов на линии. В свободное время, чаще ночью, этим людям нечем заняться, вот они и болтают друг с другом. Представь: они могут переписываться даже с Вашингтоном или Нью-Йорком. Но это, как мне рассказывали, только через третьи руки. То есть, передают какие-то просьбы, сообщения, поздравления друг через друга, по цепочке. Это, Кидди, целое сообщество. Телеграфист здесь, у нас, может никогда не видеться с телеграфистом, скажем — в Бостоне. В лицо не видеть, но знать, кто чаще всего работает с ним в одной смене, как правило, знают. И вот тут, друг мой — огромные возможности для получения новостей. Так что Джо разными способами, в том числе через знакомства с телеграфистами, очень неплохо ориентируется в том, что твориться вокруг. И у нас в штате, и подальше.

— Погоди… Но ведь первый способ заинтересовать людей — это деньги, не так ли? — раздумывал Кид.

— Угу… — согласился Сэм, уткнувшись в кружку, — То там доллар, то здесь… А то и пятерку, если информация стоит того. А ты думаешь, почему доля десятника-рейнджера всегда больше рядового патрульного? Именно поэтому, друг мой, именно поэтому. Просто чтобы получить деньги, нужно сначала потратиться. Это и делает Пулавски, собирая, что твоя белка орехи, информацию по крупицам.

— Интересно… — протянул Гюнтер.

— Ага, интересно. Но — хлопотно! — согласился толстяк, — Поэтому, получив известия об этом ограблении в мэрии, из официальной телеграммы, Джо выждал пару дней, убедился, что пока никто не нашел этих разбойников, да насел на своего знакомого в телеграфной конторе. Тот расспросил своих коллег, передал десятнику, после этого Пулавски рванул в Лаудон, покрутился там, поговорил с людьми и вот… Собрал нас.

— Непросто это как-то, — вздохнул Кид.

— А ты думал! — хмыкнул коллега.

— А еще вот, Сэм… А почему награду за золото и бандитов посулили железнодорожники, а не тот банк в Кентукки? Золото ведь банковское.

— Х-м-м… Здесь тоже ничего странного, Гюнтер. Банк, сдавая золото железнодорожникам, заключил с ними договор, оплатил все честь по чести: за перевозку, за охрану. И руку свою на отсечение даю: кроме этого, банк застраховал золотишко в страховой компании! — Сэм снова с довольной миной засмеялся, — Там, знаешь ли, далеко не дети сидят, в банках этих. И теперь — что? Теперь железнодорожникам придется возвращать стоимость золота в банк. Или же страховая контора с них живых не слезет! А здесь еще и людей их поранили и избили, тоже, знаешь ли, оплеуха обидная. Так что «безопасники» с «железки» будут жилы рвать, копать далеко и долго, только чтобы найти этих засранцев.

«Тоже странно… Вообще — странная страна, эти Штаты! Профессиональной полиции нет ни в муниципалитетах сельской местности, ни в городах. Вообще, нигде нет этих самых территориальных полицейских. А вот у железнодорожников своя полиция — есть, как есть она и на фабриках — фабричная полиция. Есть в портах — полиция порта, у речников тоже что-то подобное имеется. Х-м-м… А полиции округов, штатов… Даже в столице — хрен-нанась! Очень странно. Странно и непривычно!».

И снова перед мордой коня неспешно тянулась дорога, а мимо также неспешно, сменяя друг друга: поля, как уже убранные, так еще и колосящиеся всяким-разным; стеной стоящая кукуруза; длиннющие плантации табака; сады, сады, сады…

«Богатая земля. Да, очень богатая. И люди работящие, в поте лица добывающие свой хлеб. И еще чего-нибудь — поверх хлеба. Будешь, Женя, воевать за все это? Х-м-м… Буду. Не то чтобы все это стало родным, просто бесит наглость ворья, силой, нахрапом и ложью, собравшегося все это подмять под себя. Как бы все это дерьмо ни куталось в красивую обертку борьбы прогресса и отсталости, свободы против рабства, всего хорошего против всего плохого. Ну а солдаты, которые пойдут под этими знаменами "свободы", они-то вроде бы и ни при чём? Не-е-е-т… Не надо нам этой лабуды! Они уже при том, что пойдут именно под этими самыми знаменами. Именно они, эти солдаты будут убивать местных жителей, пусть и в форме дикси. Убивать, грабить, насиловать. Так что… Ладно, посмотрим, кто кого. И пусть в реальной истории все это закончилось плохо, пусть есть известная доля предопределения, ну — а вдруг? М-да-с-с… Да пусть хоть и так — все предопределено, но… Вот до блевоты противно отходить в сторону, типа «сами мы не местные, нас здесь вообще не стояло!».

— Сэм,