Дикси. Рейнджер - taramans

— К побережью? — усомнился Пулавски, — Это идти через наиболее населенные земли штата? Да ну, не поверю. Скорее, вдоль гор: либо в Каролину, как ты сказал, либо назад, на Север. Кстати, не самое дурное решение: их-то все больше у нас в долине ловят… Ну как же — привычная тропа с севера на юг, или наоборот. А они перевалят хребет, и там уже о них никто не вспомнит. Так и пройдут на цыпочках по предгорьям.

— Ну, может, и так, — кивнул следопыт.

— Что делаем? — уставился на Брюса десятник.

— Я сейчас вас поведу напрямик, срежем изрядно. А Йона остался с ними, будет идти чуть сбоку, на всякий случай. Вдруг у них другие планы? Только… Идти придется быстро, но аккуратно — очень уж тропа неудобная.

Следующие два часа стали для многих проверкой на выносливость. И если Гюнтер со всей своей физподготовкой, пыхтел, но полз вверх, то вот Диллингс… А особенно — Тьерри! Французу пришлось тяжко, он, поначалу бубнивший себе под нос всяческие проклятия, вскорости замолчал и только вращал глазами в моменты нечастых остановок, пытаясь отдышаться. Не менее тяжело пришлось и самому десятнику, но Джо, с его упертым характером, хоть и раскраснелся всей своей физиономией, все больше молчал, только наливался злобой, все чаще хмурился и скалился, глотая проклятия.

— Еще немного, парни. Осталось около мили, — попытался подбодрить их Валентайн.

— Еще немного… — отдувался Шарль, — Еще немного… И этих сукиным детям даже не придется тратить на меня пулю. Я и сам сдохну…

Кид покосился на приятеля: на удивление Киршбаум шел неплохо. Ему было трудно, это было видно невооруженным глазом, но Пауль шел вперед и даже не ругался. Сам же следопыт Валентайн казался даже не уставшим, лишь капли пота, стекавшие по лицу, говорили, что Брюсу тоже приходится нелегко.

— Все! — наконец присел на колено Валентайн, — Джо! Думаю, это место как никакое другое лучше подходит для засады.

Здесь, наверху, расположилась довольно ровная площадка, этакий кусочек плоскогорья.

— И чем же это место лучше тех, мимо которых мы проходили? — сплюнул густую слюну Марк, — Там можно было стрелять сверху вниз, а здесь…

— Там, Марк, были кучи камней, поросшие кустарником, много разных щелей и промоин, куда можно спрятаться при нападении, — парировал следопыт, — Или ты готов неделю перестреливаться с этими парнями?

— Да, Брюс. Место подходит! — не обращая внимания на перепалку, кивнул Пулавски, — Они выйдут оттуда же, откуда вышли и мы. И будут они такими же уставшими и запыхавшимися. А здесь… Вот эта прогалина, как мне думается. Джентльмены! Свои заплечные мешки кидайте вот в эту яму, она как специально создана для этого. После этого: попить, оправиться и искать себе лежку. И не рассусоливайте: думаю у нас есть час форы, не более.

Место себе Гюнтер нашел довольно быстро: изрядный валун справа прикрывал надежно, слева — горка камней поменьше. Между ними просвет. Если приподняться на колено — в самый раз. А пока… Пока Гюнтер расстелил на каменистую землю, покрытую редкой жесткой травой одеяло. Обошел место «засидки» с фронта, присмотрелся, кивнул сам себе, прошел вправо-влево: нормально!

Снова засел за камнями, выложил перед собой оба револьвера, тщательно проверил. Показалось, что один капсюль ненадежный, и Кид поменял его.

— Нормально, Майер! Хорошее место, — похвалил его десятник и пошел дальше с проверкой.

Прислушавшись к тому, как Джо что-то советует засевшему слева Паулю, Гюнтер хмыкнул и завалился на спину, глядя в небо. Синева его была настолько глубока и прозрачна, что поневоле парень поежился: казалось, что сейчас он оторвется от земли и начнет падать в это светло-голубое ничто, и падать будет мучительно долго, ведь дна это небо не имело.

«Бездонная синь! Х-м-м… Забавно: вспомнилось, как однажды, играя со знакомыми пацанами в прятки в гаражном кооперативе, залез на крышу одного и распластался на теплом, вонючем рубероиде…».

Поначалу где-то совсем рядом кричали «галящие», обсуждая, кто и где мог спрятаться, потом голоса удалились и совсем стихли. А он вот также уставился в небо и так захватил его вид этой бескрайней сини, так вдруг почувствовалось отсутствие его границ и глубины, что и дыхание сбилось, и воздуха вдруг стало не хватать, но Женя во все глаза смотрел-смотрел ввысь, понимая, что еще вот-вот и засосет оно, это нечто, его. Совсем, навсегда и без остатка. Так он напугался тогда, что принялся орать, орать до хрипа, тошноты и до черноты в глазах.

Усмехнувшись, Плехов вспомнил, как ошарашен был тот мужик, что нашел его именно по этому сумасшедшему крику.

«Это же как нужно было испугаться за чужого ребенка, если мужик где-то нашел и приволок поддон из-под кирпичей, приставив его, залез на крышу… А тут я ору, хотя вроде бы ничего страшного и не происходит. Ох и матерился же он, этот неравнодушный человек, ох и матерился! За малым пацаненка пинком с крыши не сбросил!».

Сверху раздался чуть слышимый клекот. Эдак: и-и-и-х-х… ха-ха-ха. Чуть повернув голову, Кид увидел парящего в синеве орла. Или беркута? Да хрен их знает! Гюнтер, так же как и Плехов, совсем не разбирался в видах этих хищных птиц.

«Вот уж кому насрать на все ухищрения и наши, и тех, кто сейчас идет сюда. А может, не насрать? Может, он сейчас раздумывает, будет ли пожива из всей этой возни внизу? Можно ли на что-нибудь рассчитывать?».

Провожая взглядом птицу, Кид принялся напевать… Чуть-чуть, только себе под нос!

— И только стервятник, старый гриф-стервятник, знает в мире, что почем…

Видел стервятник много раз, как легко гибель находит нас.

Конечно, Кид понимал, что вряд ли парящий в вышине «птиц» был именно грифом, но очень уж удачно совпало: ситуация, в которой вот-вот кому-то придется умереть; парящая в небе птица; слова, вдруг возникшие сами собой в голове.

«Х-м-м… Откуда что берется? Это батя был поклонником Ободзинского. Но ведь сколько времени прошло, когда я слышал эту песню с пластинки… И вот — поди ж ты!».

Откуда-то справа прилетел маленький камушек и щелкнул по валуну. Гюнтер приподнял голову и увидел, как Пулавски, выглядывая из куста, всей возможной мимикой показывал, что все кары небесные…

«Ага, понял. Что тут не понять-то? Заткнуться и не отсвечивать!».

Вокруг была тишина, только слабый ветерок шелестел в редкой траве. Ощутимо припекало солнце…

«Блин, не уснуть бы, а?!».

Потом вроде бы