Дикси. Рейнджер - taramans

уровень цен в стране в это время, как представлял и уровень доходов некоторых людей. Если взять какого-нибудь Рокфеллера или еще… Прочих там Вандербильтов! То деньги эти… Ну да, заметны, но вовсе не так уж велики. А вот для прочих? Для прочих людей, подавляющего большинства в стране — просто невообразимая сумма. К примеру, хороший дом в центре Манхэттена, в Нью-Йорке, стоил около двух с половиной тысяч. Это Кид запомнил из рассказа приятеля Пауля про брата. Дом здесь — не дворец аристократа в Старой Европе, не доходный дом и не пятиэтажная ночлежка. Хорошая городская усадьба — примерно так.

Знал он из разговоров деда Карла и родственников, что их ферма, со всей землей, постройками и инвентарем, потянет в лучшем случае тысяч на десять.

«Может, чуть больше, но совсем на чуть!».

Средняя зарплата, опять же, около сорока-пятидесяти долларов в месяц. И это зарабатывает мужчина, глава семьи. Жена, как правило, не работает, занимается домом и хозяйством, если это не про фермеров. И вся эта, как правило, многодетная, семья живет именно на эти сорок, пятьдесят…

А здесь — двадцать пять тысяч долларов. Охренеть и не встать! Задумались и другие рейнджеры.

«Как бы чего не надумали, а?».

Кид уж было дернулся к кобуре с «рэмом»: так, на всякий пожарный, но сразу и притих…

«А ну как неправильно поймут? А ребята тут все резкие, далеко не простые!».

Исподволь Гюнтер принялся поглядывать на товарищей. Пауль смотрел на золото с любопытством, но не более того.

«Ну да, он из богатеньких!».

Задумчиво выглядел Пулавски. Спокойно себя вел Валентайн: посмотрел на ящики, хмыкнул чуть слышно и отвел взгляд. Йона как будто и не заинтересовался.

«Спокоен, как сто индейцев, блин!».

Криво улыбался Диллингс, наклонив голову набок, как будто прицеливался. А вот Тьерри… Шарль не отводил взгляда от золота и нервно кусал, кусал губы. Гюнтер опустил голову, поглядывая на француза из-под полей шляпы. Потом подумал и принялся раскуривать пахитоску, стараясь, впрочем, правую руку держать поближе к кобуре.

«А то… Как там было? «Мне очень жаль, Джо, что твоя гнедая сломала ногу. Но Боливар не вынесет двоих!».

Похоже, что-то понял и Марк. Он повернулся к дружку и ткнул того кулаком вбок, шепнул что-то на ухо.

— Да пошел ты к черту, Марк! — взбеленился «лягушатник», вскочил и отбежал к кустам, — Черт возьми, все эти горы, это золото… И вас всех тоже — черт возьми!

Потом Шарль повернулся к товарищу и заорал:

— Почему, мать его шлюха, кому-то все достается легко, вот просто — проще простого! А кто-то должен хлебать все это дерьмо всю свою жизнь? Сука, драным кобелем трахнутая в задницу…

Француз еще какое-то время орал, матерился на двух языках, размахивал руками, пинал кусты. Диллингс, подойдя к нему, что-то негромко говорил. Но Пулавски и Брюс ощутимо расслабились.

— Так-то оно лучше, — пробормотал десятник, — Пусть поорет. Проорется и успокоится.

Пулавски достал из кармана фляжку и пустил ее по кругу. Подумав, достал остатки и своего виски Гюнтер. Так они и выпили все, что было припасено у каждого.

Оставшийся «лут» уже разглядывали более спокойно и с любопытством. А ящички… Ящички Пулавски аккуратно закрыл и снова засунул в те же мешки. Для себя Гюнтер отметил карманные часы в серебряном корпусе и аккуратную, пусть и заметно потертую миниатюрную подзорную трубу.

«Потом, когда делить трофеи будем, надо за собой это застолбить. Часы подарю Генриху, а труба… Труба всегда пригодится, особенно в преддверии будущих событий!».

Оружие грабителей ему интересным не показалось. Там были «кольты»: «патерсон», все тот же «драгун», и один, поновее, кольт «Нэви». Двуствольный дробовик «Обри», как и у самого Кида, только стволами подлиннее, да вроде поначалу показавшийся интересным карабин Мейнарда.

«Ну его на хрен, эту «переломку»! Сколько этот шарнир проживет, кто скажет?».

А прочего интересного у грабителей и не было. Даже карманные деньги были именно что — карманные. Что еще? Какие-то сухари, вяленое мясо, табак…

«Босота, блин!».

Потом все дружно рубили жерди и ладили волокуши. У запасливого Валентайна нашлась веревка, которой и привязали тела к жердям.

— Йона! Ты покрутись вокруг нас, пока будем спускаться. Не хотелось бы нарваться на неприятности, когда дело почти сделано, — распорядился Пулавски.

Надо отдать должное десятнику: он и сам «впрягся», не включая «великого начальника».

«Хорошо то, что здесь все время вниз тащить. Куда хуже было бы — если наоборот!».

К счастью или к несчастью, но они теперь шли по другой тропе. Эта была куда удобнее, более пологой и натоптанной. А почему «к несчастью»? Да потому что эта удобная тропа была куда длиннее той «несуразности», по которой они карабкались сюда. И тропа длиннее, и солнце уже припекало весьма ощутимо.

«Уже конец сентября, а жарит… Х-м-м… Интересно, а почему я так оцениваю эту жару и злое солнце? Ведь моя нынешняя тушка к этому давно привычна. Или это все больше психологическое, и мне просто… х-м-м… Поныть охота? Нет, но и в самом деле: веревка впивается в грудь и плечо, волокуша периодически изрядно «подпинывает» в спину, солнце палит «как не в себя», а еще и эти… Вроде бы попахивать начинают, нет? Да ну, это уж точно — нет, не успели бы они уже завоняться. А вот то, что эти… к-х-м… «редиски» не мылись уже две недели — это точно! Поэтому от них и несет, как от матерых скунсов. Блин! Вот же… И отдохнуть толком не успею — в патруль скоро. Вот оно мне надо было — вот это вот все? Нет, так-то — да, надо. Вот же жизнь-жестянка, а? Прав Шарль: кому-то, сцука, от рождения все дается, а кому-то вот так и возись всю жизнь в дерьме, зарабатывая эти несчастные доллары. А сколько я заработаю? Ну-у-у… Долларов пятьсот, может быть чуточку побольше. А что — хорошие деньги здесь и сейчас. Но ведь все равно… Противно, мля!».

Как будто вторя его мыслям, откуда-то сзади Диллингс, пыхтя, пробурчал:

— И все же в словах Майера был определенный смысл: головами куда легче нести было бы…

Гюнтер с воодушевлением подхватил:

— А я о чем и говорил! Я же предлагал! Да и тащить бы их не пришлось: вниз, под горку-то, мы бы их быстро допинали.

И снова молчание стало ему ответом.

«Х-м-м… И что такого я сказал в этот раз? Чего это все молчат?».

Идущий с аналогичным грузом впереди Киршбаум головы повернуть не смог, но пробухтел:

— И все же… Кидди…