Дикси. Рейнджер - taramans

отметим завершения дела? А девки? У меня в кармане пять центов, кто мне даст за эти гроши? Кто бесплатно нальет честному рейнджеру, и где мы будем жрать, я тебя спрашиваю? Опять, что ли, хлебать похлебку, сваренную Сэмом на костре?

В толпе развеселились — слишком уж искренне прозвучали в голосе Шарля обида и возмущение.

— Ха-ха-ха! Да вот… Вот так десятник! Правильно сделал старший, денежки целее будут. Нет, ну надо же такое дело вспрыснуть, как без выпивки и девок?

Мнения разделились: те, кто был постарше, всецело одобряли действия Пулавски; люди помладше возражали, что хороший ночлег после недельных скитаний по горам, хреновой пищи, а также выпивка и общество «прелестниц», должны скрасить упорство и удачу охотников.

— Господа! — перекрикивая поднявшийся шум, обратился к начальству Кленси, — Господа! У меня здесь фотограф со своим аппаратом. Несколько снимков для нашей газеты! Вы не откажете?

Посторонние, обсуждая увиденное и услышанное, начали расходиться. Остались лишь самые любопытные да непосредственные участники событий. Несколько ошарашенно Гюнтер наблюдал, как фотограф сначала выбирал место для съемки, крутился, пытаясь понять, где нужное освещение и не будет ли мешать клонившее к западу солнце, потом долго устанавливал, с помощью все тех же мальчишек, свою «бандуру». Почему ошарашенно? Так не доводилось ему прежде видеть эту «шайтан»-машину, современный фотоаппарат.

«Это не фотоаппарат, мля! Это… Гиперболоид инженера Гарина, нах!».

Сначала зафиксировали для истории начальство. Таковым от рейнджеров стал, само собой, Пулавски и Брюс Валентайн — за фактурность морды, не иначе. Ну и за возраст! Чего этих щеглов молодых ставить в компанию с местной властью и железнодорожным начальством?

Потом сфотографировались уже все рейнджеры с начальством, потом — только рейнджеры. Йона сначала заупрямился, не хотел фотографироваться, но все же сдался под напором газетчика.

— Йона, ты чего — боишься фотографироваться, да? Полагаешь, что перенос твоего изображения на фото как-то повредит твоей душе? — спросил Майер.

Индеец посмотрел на Кида, как на дурачка, фыркнул, но ответил:

— Майер! Ты полагаешь, что все индейцы — дикари, да? Х-х-а! Известно ли тебе, глупый мальчишка, что к западу от Миссисипи, на индейских территориях есть школы, есть мэрии и даже парламенты? И даже телеграф есть. А в индейской Академии на севере Техаса детей учат рисовать картины и играть на музыкальных инструментах.

Кид стушевался.

«Нет, я что-то такое слышал. Или читал раньше? Нет, не помню. Но он же, Йона, то есть, с семьей живут здесь, а не на тех просвещённых территориях. Хрен его знает, чему они молятся и чем живут!».

Индеец внимательно оценил реакцию парня, кивнул и, огладив лицо ладонями, нараспев произнес:

— Я попрошу Великого Маниту, чтобы он смилостивился над тобой и дал тебе хоть немного ума, молодой Майер!

Под дружный хохот товарищей Гюнтер в сердцах сплюнул:

«Вот еще… Троллить он меня вздумал. И кто из нас дикарь, получается?».

Пулавски успокоил Диллингса и Тьерри, до сих пор пыхтящего раздраженно:

— Я взял на каждого по семьдесят долларов наличными на расходы. Но! Нам предстоит кое-что купить, так что не рассчитывайте просадить все эти деньги за один вечер.

Парня явно воспряли, и Диллингс даже заверил десятника:

— Джо, поверь мне — просадить семьдесят долларов за один вечер неподъемно даже для нас с Шарлем.

После этого десятник отошел в сторону с местным капитаном и старшим из лисбергских милиционеров. Пользуясь случаем, Гюнтер обратился в Кленси и фотографу:

— А что, джентльмены, как бы нам получить свою порцию всех этих фотографий? — на что получил горячую поддержку товарищей — возможность получить снимки на память в данное время была весьма редка.

Редактор газеты переглянулся со своим подчиненным и согласился:

— Только необходимо будет оплатить работу и требуемые реактивы.

— Позвольте, позвольте! — возмутился Майер, — Я все понимаю, уважаемые, но… Дело это не рядовое, согласитесь? То есть, эксклюзивное право на эти фотодокументы будет за вами, не так ли? Здесь мы ничего против не имеем, однако хотели бы получить эти фотокарточки бесплатно. Вы все равно свое возьмете, перепродав их после публикации в вашей газете газетам штата, а то и в Вашингтон и Нью-Йорк. Ведь мы могли вообще запродать вам и сведения о перестрелке, и саму возможность фотографировать нас задорого. Так чего же вы?

Кленси речь Майера явно не понравилась, но вот рейнджеры загомонили согласно: действительно, могли бы и попросить мзду, а так все бесплатно, и с них же пытаются денежки стрясти.

— Хорошо, хорошо, джентльмены! — был вынужден согласиться «акула пера», — Согласен! Только в этом случае мы торопиться не будем, а вышлем вам снимки чуть позже, по почте. А вас, молодой человек, я хочу спросить: вы точно немец? Не было ли у вас в роду иудеев?

Под смех «охотников» ситуация разрешилась. К этому времени освободился и Пулавски:

— Все! Я решил не ехать на ночь глядя назад. Переночуем здесь, в отеле, а завтра поутру двинем домой. И не разбредаемся, в отеле еще поговорим.

«Ну, на ночь глядя — это Джо, конечно, махнул. Но дело, действительно, к вечеру, и сколько бы успели проехать, прежде чем встали на ночлег? Миль десять или пятнадцать? Да не более того. Хрен его знает, какие здесь людишки еще бродят, а ну как решат все же потрогать нас за мягкое?».

Однако в знакомом для Пулавски отеле их ждали не самые утешительные известия: свободных номеров почти не было. Один, где могли разместиться трое; еще один — на двоих, максимум и, как сказал хозяин: «Люкс!». Кид пихнул вбок Киршбаума, подмигнул тому и заявил:

— Берем «люкс»!

Отмахиваясь от подначек товарищей, Гюнтер с Паулем поднялись на второй этаж.

— М-да уж… Это — «люкс»? — опешил более опытный приятель, — Сколько с папашей ездили, где только не бывали… Это даже на простой номер не тянет! «Люкс», «люкс»!

«Ну что сказать… Пауль прав: на «люкс» комната и впрямь не тянет. Простая совсем комнатушка. Ну да, два окна… А куда? Ага… Во двор. Писец, вот где люкс-то! Все как обычно — одна деревянная, пусть и широкая кровать, круглый стол в центре, платяной шкаф. И что здесь люксового? Разве что вон тот комод и трюмо у стены. Или вот эта кушетка? Или это софа? У Корнелии, в «домике Бружеса», было куда как авантажнее. Это какие же другие номера, если это — «люкс»?».

В приоткрытую дверь заглянул хозяин гостиницы:

— Вот видите, молодые люди, какой комфорт!

Но поперхнулся хвалебной речью, наткнувшись на тяжелый взгляд Киршбаума.

— Чистенько же… Мебель, сами видите, как не в каждой гостинице в большом городе, —