Дикси. Рейнджер - taramans

Свежий ли воздух тому виной, проведенные ли «процедуры» по отрезвлению самого себя помогли, но сейчас Гюнтер чувствовал себя вполне сносно, разве что хмель некоторый в теле чувствовался, движения были не совсем четкими, разболтанными. Уж стрелять на спор сейчас точно не стоило бы!

И с отрезвлением пришло понимание, что лишнее — вот это все. Не нужно бы… Но! Процесс пошел, и остановить его было не то, что невозможно… Но парни не поймут точно. И подколок потом — не оберешься. Да и подвергаться насмешкам девок тоже не хотелось.

«Здесь как в той поговорке: «Назвался груздем — полезай в короб!». А так — да, придурок полный. У меня Рыжая сто очков всем этим… красоткам даст как по внешности, так и по отношению к процессу!».

Долли незаметно приблизилась к нему и спросила:

— Ты и впрямь умеешь лечить, или это какой-то дурной спектакль? Что-то не верится мне… Сколько я таких «фармазонов» повидала.

Вздохнув, ибо сейчас уже ничего не хотелось, ни девок этих, не убеждать в чем-то «мамку», Кид спросил:

— Ты мадам Корнелию знаешь? Из Ноксвилла? «Домик Бружеса», может, слышала?

Гром-баба подумала, кивнула:

— Лично не знаю, но слышала.

— Ну так вот… Я ее девочек лечил пару месяцев назад. Захочешь, можешь связаться с ней. Она, опять же — если захочет — подтвердит. А еще я им амулеты делал…

— Какие амулеты? — «подобралась» неглупая тетка.

— Чтобы не заразиться дурной болезнью и не понести. Но, имей в виду, двадцать пять долларов за один амулет. И я не торгуюсь! На три, а то и четыре месяца можно быть спокойной. Потом их подзаряжать придется.

— Ты сейчас не шутишь, мальчик? — пронзительно уставилась на него Долли.

— Да надо оно мне? — пожал плечами Кид, — Я же тебе ничего не впариваю. Просто сказал и все.

— Так-так-так… — прищурилась бандерша, — А уезжаете вы завтра, так?

— Угу…

— А вот… В Кристиансбурге как можно тебя найти?

— Ну-у-у… Можно. Только не вздумай на ферму к моим родичам заявиться, мне дед шкуру с задницы снимет.

Женщина засмеялась:

— Да и я подумала: что-то уж больно молод рейнджер.

— Дашь телеграмму загодя… Меня зовут Гюнтер Майер, а деда моего — Карл Майер. Так и пиши: на ферму Карла Майера, для Гюнтера Майера. За день-два мне ее доставят. Встретиться можно в самом Кристиансбурге. Где там остановиться, то твоя забота.

— А ты и впрямь лечишь? — раздумывала Долли.

— И правда — лечу! Только это не быстро, не так, как ты возможно подумала: поводил руками, пошептал всякую глупость — оп! И все готово. Я не волшебник, потому может понадобиться и две недели, и три. А то и месяц!

— А это сколько стоит? И все ли ты лечишь? — наседала на него тетка.

— Нет, я не за все берусь. Сначала смотрю — смогу ли я помочь, и лишь потом… Два доллара за сеанс… — Гюнтер засмеялся, — Я прямо как доктор, те тоже два доллара за визит берут. Ну, можно посчитать… Обычное лечение… Да вот — как твоих девок! Это две, может быть три недели. Мне такое уже приходилось лечить в заведении Корнелии. Дважды в неделю сеансы. То есть, четыре доллара в неделю. Считай сама, мне лень!

— Ага… — ушла в раздумья женщина.

«Вообще-то, здесь и сейчас проститутки — одна из самых доходных профессий. До двухсот долларов в месяц, между прочим! И далеко не все из шлюх спиваются и заканчивают свою жизнь под забором. Приходилось мне читать, как эти «дамы» становились очень даже богатыми. А некоторые — вообще уважаемыми людьми. Меценатами, покровительницами учебных заведений, больниц и прочих общественно-необходимых институтов. Даже почетными гражданами ряда городов становились, памятники им ставили!».

По некоторым данным, та же «Каламити Джейн», или «Бедовая Джейн», как неправильно переводят…

«Мне больше нравится: «Катастрофа Джейн». Да-да, та самая якобы подруга Билла Хикока. Хотя… Здесь спорно, была ли она его подружкой!».

По некоторым данным, Джейн была именно проституткой, а вовсе не ганфайтером, следопытом и охотником. Стрелять умела, здесь не отнять, но — время и окружающая среда буквально вынуждали дружить с оружием.

«… а Кольт сделал их равными!».

— А может быть, ты… Ну, останешься здесь у нас на месячишко? А? Как тебе мое предложение, Гюнтер? — хитро улыбнулась Долли.

Майер скептически осмотрел «мамашу».

«Нет, я был не прав. Точнее, не совсем прав: все-таки в голодный год… Здоровенная она — это да, ну и черты лица — как топором вырублены, больше для мужчины подходят. Но одета опрятно, даже с некоторой претензией. Пахнет от нее, кстати, чистым телом и немного цветочной водой. Но все равно…».

Непроизвольно Кида передернуло, и по спине роем вниз ринулись мурашки.

«Упаси бог так оголодать!».

Поняв по-своему его раздумья, женщина усмехнулась и, кивнув на здание постоялого двора, пояснила:

— Здесь половина всего — моя доля. Поживешь, девок моих полечишь. Заплачу, как сговоримся.

— Нет, Долли, — и постарался вид сделать, как будто расстроен: чтобы не обидеть — предложение твое очень заманчиво, но я все-таки рейнджер округа, и нам в следующем месяце в патруль ехать. Так что… Через месяц-полтора приезжай сама или отправляй своих девок к нам. Если надумаешь, конечно!

Пока Гюнтер беседовал с хозяйкой борделя, Тьерри с Диллингсом уже окончательно определились и, подхватив своих «избранниц» за талии и ниже, поволокли их в здание. «Шутник» заорал:

— Майер! Мое почтение твоей смелости. Вижу, ты свой выбор уже сделал… Ха-ха-ха!

Марк хоть и посмеивался тоже, но совсем негромко, чуть удивленно поглядывая на Кида.

— Топай, топай! Не сотрись только полностью, «лягушатник», — напутствовал товарищей Гюнтер, — И не вздумай заснуть через час-полтора, не опозорь рейнджеров округа Монтгомери!

Киршбаум стоял рядом с девками и косился на приятеля с явным неудовольствием:

— Ты чего встал-то, Кидди, как тупой мул перед вязанкой сена. Давай уже — выбирай да пошли. Люди веселятся, а ты все разговоры разговариваешь. Или ты и впрямь…

Пауль с недоверием оглядел Долли:

— Да ну… Быть того не может!

Но в отличие от Тьерри, воспитан Киршбаум был куда лучше, а потому, чуть приподняв шляпу, вежливо соврал:

— Мое почтение, мэм. При всех ваших внешних достоинствах… Вы, конечно, дама выдающихся статей, но…

«Мамка» расхохоталась:

— Здесь ты прав, красавчик. Хоть вы оба и очень даже смазливые, но мне, решись я на кое-что, потребовался бы мужчина куда поздоровее вас обоих. Ну что, я вижу, вы тоже определились?

Из оставшихся четверых женщин, двоих можно было отнести к категории: «А