Дикси. Рейнджер - taramans

По уважительным кивкам местных рейнджеров газетчик был мужчиной авторитетным. Да и вид его вполне внушал: одетый пусть и не с такой претензией, как железнодорожный начальник, но все же этот джентльмен явно старше сорока проблем со средствами не знал и одеваться умел. Когда буквально через несколько минут парнишка доставил то, что требовалось — бутылку недешевого бурбона, Кленси, не чинясь, раскупорил бутылку, отпил чисто символически пару глотков, обтер горлышко чистым носовым платком и пустил «тару» по кругу. Сначала приложились «удачливые охотники за головами» — немного, только чтобы смочить горло, потом с охотой приняли участие и местные милиционеры.

— Ну так что же вы скажите, парни? — вернулся к разговору газетчик, достав из кармана пиджака блокнот и карандаш.

Француз явно хотел лавров, и остальные не стали ему мешать:

— Начать с того, что наш десятник… Мы, сэр, входим в милицию округа Монтгомери. Так вот, наш десятник, Джозеф Пулавски — мужчина вдумчивый и с головой у него все в порядке. Когда у вас все это произошло, он не стал погонять лошадей и решил выждать. И правда — чего суетиться, если грабителей поймают, не успеем мы сюда приехать? А вот когда спустя десять дней таких известий не пришло, то он собрал нас и стали мы думать…

Покуривая пахитоску, Гюнтер усмехнулся про себя: очень уж Шарль сейчас был похож на сказителя, прямо вот ушел в себя, курлыкал, что тот глухарь, а жестикуляция его, и в повседневной-то жизни куда как богатая, сейчас стала прямо угрожающей. А ну как вспорхнет парень и улетит, оставив слушателей без завершения рассказа?

— Так вот, мы и решили: если уж ваши рейнджеры, знающие округу, как задний двор своей фермы, ничего не нашли, то нам сюда и соваться не стоит. Почесали мы затылки и Джо… Ну, десятник наш, сказал: а что, парни, если эти налетчики отошли чуть южнее, затихарились где-нибудь в пещерах и ждут, пока утихнет шумиха? Вот мы и решили осмотреться уже в наших горах. А следопыты, хочу я вам сказать, ребята, у нас — на зависть всем! Уж сколько мы беглых переловили — я даже так сразу и не скажу.

— А что, индеец тоже входит в ваш десяток? — удивился кто-то из местных.

— Йона-то? Нет, в патрульный десяток он не входит, сами понимаете. Но в горах он себя чувствует, как матерая пума, а уж следы читает — я так вашу газету не прочту, сэр.

Краем глаза Кид заметил, как оставшийся сидеть на облучке фургона индеец, чуть заметно усмехнулся и качнул головой: потешается, то есть.

— Вот мы его и нанимаем порой, как специалиста со стороны…

«Аутсорсинг, мать твою!», комментировал про себя Гюнтер.

Меж тем француз продолжал свою «сагу»:

— Четыре дня! Четыре долбанных дня, джентльмены, мы карабкались по горам, заглядывая в такие места, куда испокон веку не ступала нога человека…

«Пули свистели над головой, хозяйка!», продолжал «троллить» Плехов.

— Не поверите: вымотались все, как… Не знаю, как сказать цензурно. В общем, как мулы после пахоты! Уже начали и голоса раздаваться: чего, дескать, ищем, какого хрена и сами ноги бьем и лошадей мучим?

Отчетливо фыркнул Диллингс, Тьерри чуть смутился, но признал:

— Ну да, врать не буду, я и сам стал сомневаться в успехе. Но наш десятник настаивал, что нужно продолжать поиски. И вот…

Здесь рассказчик снова прервался, чтобы промочить рот. Остальные приняли участие, добив бутылку до донышка.

— И вот на четвертый день наши следопыты нашли следы. Свежие следы, джентльмены! Мы посовещались…

«Мы посовещались, и я решил, ага!».

Но нет, Шарль вел рассказ вполне правдиво.

— В общем, выбрали место засады… Правда, карабкаться нам пришлось на такую верхотуру, что не приведи, господь! Ну и дождались. Парни, думаю, не предполагали, что мы их там поджидаем…

— И что — вы вот просто взяли и перестреляли их, да? — раздался голос из толпы, которая уже плотно окружила рейнджеров.

— Ага… Да кого там! — с сарказмом сплюнул француз, — Эти парни оказались весьма непростым орешком: как начали пулять во все стороны, как мы еще живы остались — непонятно! Мне вон… Сами посмотрите, во что превратилась моя любимая шляпа!

И француз передал шляпу на рассмотрение слушателей.

«Х-м-м… А ведь он сейчас ведет очень неглупую игру. Молодец, «лягушатник»! То есть, он, всячески бахвалясь, тем не менее, расхваливает и грабителей, что понятно: победа над слабым врагом не дает славы. А вот если враг смел и умел, то — да, победа над таким — дело весьма достойное. Вполне могут быть вокруг нас и сообщники бандитов, так вот высокая оценка боевых качеств налетчиков вполне потрафит их друзьям. Ай да, Шарль! Ай да, сукин сын!».

— А что еще интересного произошло там, во время боя? — наседал газетчик, требуя подробностей.

— Что еще произошло? — почесал затылок француз, — Ага! Вон Пауля нашего подстрелили. Эй, Пауль, покажи свое плечо!

Киршбаум, несколько смущаясь, стянул рубаху с плеча, демонстрируя бинты.

«М-да… Были бы они окровавленные, было бы более фактурно. Но я же его уже дважды лечил, и бинты менялись при этом. Да и рубаху ему менять не стоило бы, пусть оставалась та: рваная и в пятнах крови. А еще… Еще голову кому-нибудь перевязать, не пожалев окропить повязку кровью. Эх, недодумали, что у нас интервью будут брать, подготовились бы! Хромает у нас маркетинг, как есть простодырые. А какой бы посыл был, а?! Кино и немцы. Трагический эпос, «Гильгамеш» отдыхает. Глядишь, и «Великолепная семерка» раньше бы появилась, пусть и на бумаге пока!».

— И что… Всех сразу там на месте и положили? — опять спросил кто-то.

— Да нет… Один, отстреливаясь, смог сбежать вниз. Мы погнались за ним, и наш лучший стрелок, малыш Майер, снял его из своего «шарпса», — ответил Тьерри.

«А вот это, мать твою, уже было лишним!», разозлился Гюнтер.

Но этот рассказ, слава богу, французу пришлось завершить, ибо на крыльцо вышли «высокие договаривающиеся стороны» и Пулавски, подняв над головой какую-то разноцветную бумажку, громко сказал:

— Все, парни, дело сделано. Я взял награду векселем Первого коммерческого банка, вексель именной, и никто его, кроме меня, не обналичит в Кристиансбурге.

«Х-м-м… И опять — молодцы, чё! Это он заявил во всеуслышание о том, что денег у нас по-прежнему нет. Чтобы не вздумал кто-нибудь помыслить: а не «обезжирить» ли удачливых охотников?».

С улыбкой Гюнтер увидел, как разочарование проступило на лице Диллингса, а Тьерри не удержался и завопил:

— Как векселем, Джо?! Каким еще, на хрен, векселем? А на что мы