Дикси. Рейнджер - taramans

Глава 22

В голове почему-то появилась фраза из какого-то старого фильма: «И хде это ты, Устин Акимыч, так нализалси?». Гюнтер про себя ответил: «И вовсе не нализался! Подумаешь, две по шестьсот на четверых, да под хорошую закуску!».

Однако, то ли тело это еще не было привычным к таким дозам, то ли еще по какой-то причине, но Плехов чувствовал, что повело, повело его. Причем — изрядно повело!

«Мать вашу! Диллингс этот с французом. На кой было столько пить, ведь предупреждал же десятник… Да и самим нужно башку на голове иметь!».

Собрав волю в кулак, Гюнтер помял себе брюхо, пытаясь хоть сколько-то нейтрализовать выпитое, потом обеими руками потер виски. В голове как будто прояснилось, но не сильно. Прищурившись сначала обоими глазами, а потом — для верности — прикрыв один глаз, он попытался рассмотреть, кого это принесло к их столу. Судя по тому, что их охранники беспокойства не выказывали, то подошедший был не из опасных.

«Здесь еще, в этом зале, освещение хреновое. Лампы керосиновые вроде в наличие, но маловато их, не справляются они с наступающей темнотой!».

Наконец, он разглядел даму. Да, даму, это была именно женщина, но таких статей, что в полумраке вполне сошла бы за мужика.

«То ли фрекен Бок, то ли Домомучительница, то ли госпожа Белладонна. М-да уж… Если «красивые девочки» ей под стать, то — ну их на хрен!».

Однако Тьерри уже вовсю вел переговоры, под девизом: «Канэчна, хачу!».

— Это что же мы, кота в мешке покупаем, что ли? — прорезался голос у Гюнтера.

— Какого кота, Майер? — усмехнулся Марк, — Вообще-то, речь идет о девках, если ты не понял.

— Да все я понял! — отмахнулся Кид от товарища, — Просто не пойму… А посмотреть товар можно? Так сказать, покажите всех. Настоящие джентльмены всегда должны иметь право выбора, а то подсунут невесть что… Как бы потом стыдно не было!

Приятели заржали, и Диллингс признал:

— А парень-то прав. Долли! А где твои цыпочки? Ну-ка, представь их нам.

Женщина возмутилась:

— И как, по-вашему, я должна это сделать? Вывести их вот сюда в зал?

— А почему бы и нет? — захохотал Шарль, — Устроим просмотр как племенных лошадок. Может быть, ты, Долли, как тот цыган, решила подсунуть нам явную заваль!

Женщина решила было возмутиться, но Гюнтер предложил:

— Думаю, нам всем стоит выйти на задний двор таверны. Свежим воздухом подышим, там и посмотрим, что за красотки обитают в Лисберге.

Покусав губы в раздумье, женщина-гора согласилась:

— Ладно, черт с вами. Встретимся через пятнадцать минут во дворе.

Хохоча и обсуждая предстоящий аукцион, парни потянулись на выход. Хозяин постоялого двора и таверны, посмеиваясь, пропустил их через кухню. Попытка части посетителей проследовать за ними, была пресечена как самим владельцем, так и местными рейнджерами. Гюнтер постарался сбить волну недовольства остающихся без зрелища, громко спросив:

— А вы тоже будете участвовать в отборе? Х-м-м… Джентльмены, в этом деле нам советчики не нужны, сами справимся. А вот желающие смогут потом подобрать то, что останется после бравых парней из Кристиансбурга. Кто успел, тот и съел, уважаемые!

«Х-м-м… Успокоил, называется. Что-то больше похоже, что я нарываюсь!».

Вне стен здания было еще вполне светло, чтобы не пришлось пользоваться лампами или выбирать товар на ощупь. Развеселившись предстоящим мероприятием, толкаясь и подначивая друг друга, охотники столпились на заднем крыльце, глядя, как Долли выводит из-за угла своих «цыпочек». Их было девять, если не считать саму «фрекен Бок».

«Нет, ну здесь даже не смешно: такую гром-бабу можно… к-х-м-м… только в голодный год и за мешок пельменей. И внешностью она… м-да… и габаритами очень уж богата!»

Однако и среди прочих «бабочек» выбор был, прямо скажем… Были они большей частью явно за тридцать, ну и «общая потертость» такой жизнью, что называется — налицо! Охотники с усмешками принялись разглядывать «товар». Шарль оказался быстрее других:

— А мне вот эту… — начал было он.

— Погоди, француз, — чуть покачнувшись, пробормотал Гюнтер.

— Чего — погоди? Я уже выбрал, а ты промедлил, так что…

— А я тебя лечить после этого не буду, понял? — хмыкнул Кид.

— Чего-о-о… — протянул Тьерри, пока не понимая.

Диллингс оказался более сообразительным:

— Стой, Шарль! Кид прав, пусть он сначала осмотрит девок. Сам знаешь, у него эти… Как их там? Способности, вот!

Намеревавшаяся вдруг возмутиться Долли, закрыла рот и с любопытством спросила:

— А ты что же — доктор, что ли?

— Нет! — помотал головой Гюнтер, — Но кое-что могу. Точнее, могу видеть разные болячки и даже некоторые — лечить!

— Надеюсь, ты не собираешься раздевать моих девочек: здесь и сейчас, как это делают доктора при осмотре? — усмехнулась «мамка».

— Мне это не нужно. Я смогу увидеть и через одежду, — отмахнулся парень.

Француз, наконец понявший, что к чему, фыркнув, пояснил:

— Он у нас как индейский шаман. Видит раны и болезни, может их лечить. Думаю, с нечистой силой знается, вот откуда у него это…

— Ты помолчал бы, клоун, — с недовольством протянул Гюнтер, — А то наколдую тебе мужскую слабость за твой несдержанный язык.

Марк одернул приятеля, который порывался заорать:

— Шарль! Я согласен с Кидом, ты порой бываешь до одури навязчивым. Помолчи сейчас…

«Да, да… «Фима! Закрой свой рот с той стороны и дай доктору спокойно сделать себе мнение!».

Кид прошел вдоль ряда девок. Некоторые из них были абсолютно флегматичны, но были и те, кто принялся откровенно заигрывать, стреляя глазками и улыбаясь, а то и приподнимая юбки.

«Так себе товар. У Анны в Ноксвилле девчонки были куда лучше!».

Сравнивать их… Ну, это как сравнивать элитных «экскортниц» с пусть не вокзальными, но явно провинциальными путанками. Пусть и одеты девки были ярко, с претензией, но — «трубы пониже и дым пожиже!».

— Так… Вот эти фемины могут быть свободны! — указал Гюнтер на троих из «обслуживающего персонала».

«А вот жаль, жаль, что эта вот, крайняя, да… Шарль ее же и пытался выбрать. Не судьба, французик, не судьба!».

Девчонка была явно помоложе прочих, посвежее, да и на мордашку и фигуру выделялась в лучшую сторону.

— Кид! А ты уверен… — начал было Шарль, но Гюнтер отмахнулся от приятеля:

— Дело твое, «лягушатник». Вам, французам, привычно наматывать себе на стручок, да? Недаром же триппер называют «французским насморком».

Увидев, что парни решения не поменяют, «бандерша» с нескрываемым неудовольствием на лице кивнула, и троица отбракованным Гюнтером девок отошли в сторону. Шлюхи тоже не скрывали своего «фи!».