Дикси. Рейнджер - taramans

«Послышалось? Или нет?».

Вот еще один. А потом и судорожный кашель, пока не очень близкий, но… Незнакомый голос грязно выругался, вспоминая все мыслимые и немыслимые способы совокупления с разными животными.

«Ишь как… С фантазией человек, с выдумкой!».

Гюнтер прижался спиной к валуну, запрокинул голову и принялся по сантиметру продвигаться к краю, чтобы хоть одним глазком, только-только краешком: где они там, как идут, а то выскочишь из укрытия, а злодеи вовсе не здесь, а на пять метров левее… Или — правее!

Он успел увидеть только первого.

— Бах! Бах! Бах! — прокатилась россыпь выстрелов, мягко ударила по ушам, а потом — целая канонада!

Кид не стал отсиживаться: вскочив, как и предполагал, на одно колено, охватив взглядом площадку перед собой, выставил револьвер…

Тот, первый, которого и увидел парень, уже ткнулся лицом в тропу, раскорячился раком, дергался, пытаясь выпрямиться, но лишь скреб пальцами по камням, а ноги все сильнее разъезжались, сползали вниз по тропе, туда, откуда и пришел только что этот уже мертвец. Бахнув ему в спину, Гюнтер перенес ствол правее и чуть дальше, где, повернувшись к нему боком, еще один пришлый палил с двух рук по кустам, где сидел десятник.

— Бах-бах-бах! — и с удовлетворением Майер отметил, как снесло стрелка ниже, так снесло, что сразу стало понятно: вряд ли у него получится еще пострелять.

«А больше и стрелять почему-то не в кого!».

— Т-дах! — резко хлопнул карабин из кустов слева, а затем оттуда же вывалился еще один незнакомец.

Клубы дыма от сгоревшего черного пороха заметно «загадили» эту небольшую площадку. Дым расслаивался пластами и постепенно, рывками, под действием слабого ветерка, практически еле ощутимого сквознячка, расходился по сторонам и поднимался вверх.

— Киршбаум! Майер! Как вы? — раздался из кустов окрик Пулавски.

— Норма! — ответил Кид.

— Порядок! — поддержал его приятель.

— Марк, Шарль? — продолжил перекличку десятник.

— Я в норме! — отозвался Диллингс, однако француз вместо того, чтобы нормально отозваться, разразился длинным матом, переходя с английского на французский.

— Марк! Что там у твоего приятеля? — выглянул из куста Джо.

Секундная пауза, а потом блондин расхохотался:

— Эти парни расстреляли любимую шляпу Шарля! Совсем расстреляли, намертво!

— Тьфу ты… Ни слова в простоте! — выругался Пулавски, — Брюс?

— Я в порядке, Джо. Но у нас проблемы…

— Что у тебя… — выбрался из кустов Пулавски.

— Пятый, который шел сзади… Он убежал вниз.

— Как убежал? Вы что же… Мать вашу! Майер! Марк! Шарль! А ну — быстро за ним! Быстро, но осторожно! Бегом я вам сказал, шелудивые собаки! — Джо в выражениях не стеснялся.

Кид, оставив разряженный револьвер на камнях возле «лежки», подхватив «шарпса», рванул вниз, мимо трупов, мимо вышедших из засады охотников. Оскальзываясь на камнях, изо всех сил стараясь не свалиться, он пробежал метров пятьдесят-семьдесят и здесь упал на одно колено, выставив вперед ствол карабина.

— Чего расселся? — рядом рухнул француз, — Догонять надо!

Слева над Гюнтером навис отдувающийся Диллингс:

— Постой, Шарль…

— Там дальше, седловина небольшая и тропа идет прямо, чуть поднимается… — кивнул вперед Кид.

— И что? — не понял Тьерри.

— Он выскочит на нее, и я его увижу.

— А если он куда-нибудь с тропы свернет? — не умолкал француз.

— А если свернет… Если свернет, будем искать его долго и упорно. Только сдается мне, что не свернет он с тропы. Все, не мешай! — бросил он Шарлю и замер, всматриваясь вдаль.

«Здесь до той седловины… Метров сто пятьдесят, может быть — чуть больше. Прицел откинуть!».

Большим пальцем правой руки Гюнтер со щелчком откинул диоптрический прицел карабина.

«Так-так-так… Мушку ровно подводим посредине. Только до средины, не выше. И ни вправо, ни влево. Не люблю я эту диоптрику, но что делать: с открытого сейчас — лотерея, мать ее!».

— Вот он! — выдохнул француз, — Стреляй, чего ты замер?!

— Заткнись, сука! — краем рта прошипел Кид, став с карабином одним целым и замерев, не дыша.

Услышал, как звонко шлепнуло сзади: значит, Марк выдал леща своему приятелю. Правильно, не хрен лезть под руку!

Спина беглеца прыгала то вверх, то вниз. Скрываясь на секунду за кустами, вновь появлялась, чтобы исчезнуть через миг.

«Сейчас… Вдох, выдох… Вдох, выдох… Вот!».

Хлестко выстрелил карабин, и Кид протяжно выдохнул, уже поняв, что не промазал.

— Попал! Попал, мать твою, Майер! — ткнул его в плечо эмоциональный Тьерри, — Бегом, а то вдруг…

— Нет! Как раз не бегом, а то и впрямь — вдруг, — по-стариковски с кряхтением поднялся на ноги Гюнтер, — Вдруг подранок? Я вот также однажды чуть башку не свернул, когда вздумал за оленем бежать. Мы пойдем медленно и осторожно.

Когда они сбоку тропы приблизились к упавшему, стало ясно, что «правки» не нужно.

— Х-м-м… Как ты ему прямо меж лопаток положил! — покачал головой Диллингс.

— А где его мешок? — закрутился вокруг Кид.

— Какой мешок? — не понял Шарль.

— Они все были с мешками. Заплечными. А у этого — нет! Иначе хрен бы я ему между лопаток попал! Ищем мешок, ищем. Там же золотишко, как иначе они бы его тащили?

Мешок нашелся в кустах, метрах в ста по пути наверх.

— Скинул он его! — пыхтя, пробормотал Шарль, — Ишь как жить хотел — даже свою долю бросил. А это же золото, как его бросить?

Пыхтели они все втроем, потому как тащили сейчас и убитого, и заплечный мешок с «хабаром».

— А ты бы не бросил? — с сарказмом переспросил Марк, — Жить захочешь, не то что золото… Мать родную бросишь!

— Нет… И я бы бросил, конечно. Вот про мать — не знаю… Наверное, все-таки не бросил бы! — жадно хватая воздух, отвечал Шарль.

Когда они подошли ближе, им на помощь пришли Брюс и Йона, помогли дотащить добычу последние метры.

— Представляешь, Джо… Майер свалил его ярдов с двухсот! — завопил Тьерри, завидев десятника, — С двухсот ярдов! Бах — и прямо меж лопаток! Оленебой сраный, привыкли у себя в горах оленей стрелять. Но — с двухсот ярдов, парни! Четко так, как пальцем ткнул!

— Гюнтер! Посмотри своего друга, — устало указал Пулавски, — Подстрелили его немного.

Увидев, как тревожно вскинулся Гюнтер, Джо отмахнулся:

— Да ничего серьезного! Пуля вскользь чиркнула по плечу. Сомлел он, похоже.

Пауль сидел, опустив голову на руки, но вскинулся, стоило лишь Майеру подойти.

— Представь, Кид, я его убил! Ты понял, да? Я его убил! Вот так вот — бам-с-бам-с-бам-с и все, готов поганец!

— Кого, Пауль? — помогая Киршбауму снять куртку и рубаху, переспросил Гюнтер.

— Ну, того… Он еще самым первым шел. Я привставать начал, нацеливаю на него револьвер… А он — раз! И