СМЕРШ - 1943. Книга 5 - Павел Барчук

Сидорчук методично помешивал кашу, которую в котелке варил на буржуйке. По большому счету, отобедать можно и в столовой, но вот эта гречка, приготовленная Ильичом, она была не просто едой. Она была символом, что хотя бы какие-то моменты остаются неизменными.

Мы с Котовым вошли в комнату. Он протопал к столу, уселся. Я выбрал местечко возле стены, подпёр ее здоровым плечом. За эти четыре дня так насиделся и належался, что за радость было просто походить или постоять.

Андрей Петрович собрался что-то сказать, но дверь снова распахнулась, на пороге появился Назаров.

Выглядел майор так, словно похоронил всю семью. Серое, землистое лицо, глубокие тени под глазами, впалые щеки. Сергей Ильич прошел к свободному стулу, рухнул на него. Замер, уставившись в одну точку.

Пожалуй, впервые за все время я видел Назарова в подобном состоянии. Вся эта история его конкретно подкосила. Он, конечно, старался не показывать настоящих эмоций, но я прекрасно видел, как тяжело майор переносит вскрывшуюся о заместителе начальника контрразведки фронта правду. Тем более, сначала был Воронов — друг, товарищ, почти брат. А теперь — еще и Борисов.

Мы молча смотрели на Сергея Ильича, вопросов не задавали. Ждали.

— Ушел, гнида, — наконец, глухо произнес Назаров. Он покачал головой, горько усмехнулся, — Испарился. Словно и не было никогда подполковника Борисова.

Карась поймал монету, сжал ее в кулаке. Котов тихо выругался. Только Ильич продолжал методично помешивать кашу, заправленную тушенкой.

— Всех подняли на уши. Каждый квадрат прочесали. Проверили все близлежащие села. Ни-чер-та! — Назаров резко ударил кулаком по столу, — Ни единого следа не оставил. Сука…

Сергей Ильич замолчал, в комнате повисла тишина.

— Товарищ майор, разрешите обратиться? — Осторожно спросил я, — В Понырях предотвратили диверсию, так ведь? Товарищ капитан рассказывал. Неужели там совсем не осталось следов или ниточек, за которые можно уцепиться? Помощники? Исполнители?

Назаров достал пачку «Беломора». Сломал первую спичку, коротко выругался и чиркнул второй.

— Чисто, Соколов, — Он выпустил струю дыма. — Радует, что вовремя успели. Иначе полыхнуло бы так, что до самого Курска зарево стояло бы. Тут видишь какое дело… — майор тяжело вздохнул, — Как только от тебя поступила информация о случившемся в госпитале, мы сразу поняли, где именно искать. Подполковник ровно за день до этого ездил с проверкой в Поныри. Но там он все сделал сам. Без всяких групп прикрытия и лишних свидетелей. Сам всё подготовил. Использовал полномочия заместителя контрразведки фронта на полную катушку. Заявился на станцию, завалил начальника караула проверкой документации, а сам спокойно отправился к сливо-наливной эстакаде. Влепил магнитную кумулятивную мину с химическим замедлителем прямо на главную магистральную задвижку резервуарного парка. Заряд рассчитал идеально. В его планы не входило разносить станцию к чертям. Взрыв должен был просто снести чугунный вентиль, чтобы тысячи тонн авиационного бензина из стационарных хранилищ хлынули наружу. А чуть в стороне воткнул радиомаяк. Люфтваффе оставалось только прилететь на сигнал и сбросить «зажигалки» в готовое топливное озеро. Северный фас дуги лишился бы горючего накануне наступления. Ну и от Понырей ни черта не осталось бы.

Назаров глубоко затянулся. В его голосе зазвучала горькая, почти детская обида человека, у которого внезапно выбили из-под ног почву.

— Все просчитал, гнида… И ты знаешь, у него получилось бы. Нас спасла случайность. То, что ты вышел на улицу. Борисов шел зачищать концы. Разом. Савельева, который сложил два и два после лесосеки и угроз. Пророка, ставшего опасной обузой. Ну и тебя. Если бы задумка удалась, утром просто нашли бы трупы. И все. Никто не заподозрил бы заместителя начальника контрразведки.

Майор посмотрел мне в глаза.

— Тебя, лейтенант, подполковник, похоже, желал пустить в расход особенно горячо. Поперек горла ты ему встал. Казакова спас, Савельева вытащил, Пророка взял…

— Думаете, Борисов давно стал частью сети? — спросил я.

Сергей Ильич криво усмехнулся.

— Не думаю. Знаю наверняка. Подполковник в бегах четвертые сутки, но мы тут тоже без дела не сидели, рыли землю носом. Запросили кадровиков, подняли путевые листы. И знаешь, какая картина вырисовывается? Весна этого года. Апрель-май. Самая горячая пора. Особые отделы НКВД переформировывают в СМЕРШ. Наш беглый Борисов тогда мотался по тылу. Ждал назначения на должность заместителя начальника контрразведки Центрального фронта. А где располагался главный перевалочный пункт? Где формировались штабы перед переброской на дугу?

— В Воронеже, — продолжил я мысль майора. — Там же, где происходила вербовка остальных подельников.

— В точку, Соколов. Борисов в этот период находился в Воронеже. Координационные совещания на стыке двух фронтов, инспекции госпитальных баз, проверка узлов связи. Допуск везде — максимальный. Там его Воронов и нашел. думаю, через Федотова. Сам-то капитан официально числился в госпитале, очень далеко от Воронежа. Грамотно сработал, ничего не скажешь. Завербовал не рядового исполнителя, а будущего заместителя начальника контрразведки фронта. Заранее заложил мину под самый фундамент Ставки. Знал, тварь, куда метить.

Сергей Ильич помолчал немного, затем продолжил:

— Вадис чернее тучи ходит. Да мы все… Петр Сергеевич Борисов… Вы хоть понимаете, какая у него биография? Сын питерского рабочего. Путиловец. В комсомоле с девятнадцатого года. В Гражданскую рубал беляков на Южном фронте. Потом Средняя Азия, гонял басмачей по барханам. Два ранения, орден Красного Знамени. Плоть от плоти системы. Он эту власть своими руками строил!

Назаров затушил папиросу, тут же вытащил следующую. Посмотрел на нее, будто не понимает, зачем она оказалась в его руке.

— Как⁈ Чего ему не хватало? — в голосе майора звучала настоящая боль, — Должность, возможности колоссальные, доверие абсолютное. Как такой человек мог продаться Абверу? За какие коврижки? У меня в голове не укладывается. Где мы проморгали момент, когда чекист превратился в мразь?

Вопрос остался без ответа. Котов молча смотрел на столешницу, Карась пялился в окно. Даже Сидорчук перестал шкрябать ложкой по котелку.

Пожалуй, я мог бы обосновать Назарову поступок Борисова. Мой опыт подсказывает — продаются все. Вопрос лишь в цене. Кому-то достаточно тридцати серебряников. Кто-то в замен просит спасти жизнь близкого. Идеальных людей не бывает. У каждого есть своя болевая точка — страх за семью, скрытый порок, затаенная обида на систему или банальное, всепоглощающее властолюбие, которому стало тесно в заданных рамках. Борисов имел свою причину. А Крестовский гениально ее использовал. Какую? На этот вопрос может ответит только подполковник. Но мы с ним вряд ли теперь увидимся.

— Розыскные мероприятия продолжаются, — Назаров поднялся. — Ориентировки разосланы во все армейские комендатуры, вплоть до тыловых округов. Передан приказ брать живым или мертвым. Но чует мое