Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

А почему решил, что это дымковская? Так где еще раскрашивают игрушки в такие яркие цвета, кроме Дымкова?

Где это Дымково? Вроде под Вяткой? Ну да, там еще сражение было – войско устюжан пошло на помощь вятичам против татар, но ночью приняли своих за врага, произошел бой.

У нас, в Череповецком уезде, делают либо красно-коричневые (правильно, если скажу терракотовые?) игрушки, а в Ёрге – чернолощеные. В основном свистульки, изображающие либо коней, либо птиц. Видел вообще интересную штуку – утку с головой лошади. Говорят, символ Солнца, которое днем скачет по небу в виде коня, а ночью превращается в утку и куда-то плывет до утра. Еще есть каргопольская игрушка – раскрашенная, но там краски не такие яркие и цветов поменьше. Наверняка еще в каких-нибудь регионах имеются собственные виды глиняных игрушек, но у меня отчего-то ассоциации именно с дымковской.

Но из-за такой ерунды, как игрушка, не стоит заморачиваться. Где уж тут хозяина отыскивать? И в полицейский участок нести смешно.

Да, новая идея для батюшки. Почему бы не создать специальные комнаты для забытых вещей? Этакие бюро находок. Или их уже создали? Не помню. Глядишь, Чернавский-старший получит тайного советника, а там и я в коллежские асессоры прорвусь! Нет, не дадут батюшке тайного. Товарищ министра – действительный статский советник, а тайный – уже ранг министра.

– Нюша, а где ты ее нашла? – поинтересовался я для очистки совести. Если где-то рядом с базаром, так и шут с ней, с игрушкой. Обронил какой-нибудь приезжий торговец, не разорится. А если не рядом, так тоже ладно. Пусть Петьке несет.

– Около тюремного замка, – сообщила девчонка. – У меня же дорога через Ягорбу, а потом закоулками и до вашего дома. Но вчера снега много выпало, закоулками не пошла, а пошла через замок, там снег чистят. Ну, понятно, что не через сам замок, а вдоль забора, за которым дом, где арестанты живут. Иду, а у задней калитки сани стоят, а в них арестанты какие-то корзины грузят. Что в них – рассмотреть не смогла, прикрыты были.

– Арестанты грузят? – удивился я. Чего это с утра пораньше арестанты корзины грузят?

– Арестанты, а кто еще? На них и бушлаты арестантские, а рядом надзиратель стоит. Без ружья, правда, но в шинели. Я идти забоялась, подождала, пока сани отъедут, да надзиратель арестантов уведет. Дождалась, а потом пошла, а на дороге игрушку и увидела. Думаю – дай-ка возьму, чего красивой барыне в сугробе валяться?

– Как считаешь, сколько такая барыня стоит? – поинтересовался я.

Нюшка взяла игрушку, поставила ее на ладонь, подняла к свету, прищурилась, осмотрела, словно заправский торговец антиквариатом или консультант аукционного дома, хмыкнула:

– Точную цену трудно назвать, с другими сравнивать нужно. Опять-таки – много их или мало? Наши, ерговские, десять-пятнадцать копеек стоят. Но если в базарный день – так и по пять можно взять. А эта красивая, да и редкая. Думаю, где-то они и дешево стоят – там, где их много. У нас не всякий хозяин такую купит, а кто купит, так чтобы похвастаться – вот, мол, какой я хваткий! Сама бы я за нее больше тридцати копеек не дала, да мне она и не нужна, но кое-кто и пятьдесят даст.

Пятьдесят копеек? На эти деньги у нас можно в ресторане неплохо перекусить, если без выпивки. А если скромно, без мяса и пирогов, да на постных щах и на каше – два дня прожить. Если уж совсем скромно, на хлебе с квасом – то неделю. Вон та же Нюшка получает у меня пять рублей в месяц. Правда, харч мой.

– Аня, давай я тебе за эту игрушку пятьдесят копеек дам, – предложил я.

– А вы ее невесте собираетесь подарить? – улыбнулась Нюшка, а потом, посмотрев на меня, стала серьезной. – Нет, у вас что-то другое на уме. У вас сейчас такое лицо, как в прошлый раз, когда вы меня допрашивали. С этой игрушкой что-то не так?

– Врать не стану – пока и сам не знаю, – покачал я головой. – Может, пустышка, а может что-то серьезное. Ну если не серьезное, то неприятное.

Я полез в карман, зазвенел серебром и медью, но Нюшка воспротивилась.

– Не, не надо. Игрушка не моя, я ее только нашла.

– Ты мне сказала, что Петьке собиралась отдать. Получится, что я у мальчишки игрушку забрал.

– Можно подумать, что Петька у нас без игрушек сидит! – фыркнула Нюшка. – Я ему недавно свистульку купила, а батька лошадку на колесиках притащил. Так Петька, паршивец, сразу же колесико поломал! Ревел потом, едва починила.

Сошлись на гривеннике. Пусть Петьке леденцов купит, да и себе заодно.

Посетители в мой кабинет приходят чрезвычайно редко. Тех, с кого следует снять показания, я обычно допрашиваю либо в участке, либо прямо на дому. Разве что свидетелей приходится приглашать. Но вот чтобы кто-то явился по доброй воле, не упомню.

– Господин Чернавский, но вы же следователь, да не простой, а по особо важным делам. В уезде за вами укрепилась весьма положительная репутация. Говорят, что если вы чего-то захотите, то все отыщете.

Вот она, оборотная сторона славы в провинциальном городе. Ладно, что каждой собаке знаком, так еще и люди отчего-то начинают преувеличивать могущество.

Вараксин Сидор Пантелеймонович, житель Череповца, дворянин, губернский секретарь в отставке, отчего-то решил, что окружной суд должен отыскать злодея, который похищает кур из его курятника. Кур не так и много, но и немало – двадцать штук, один петух. Правда, месяц назад птиц было двадцать пять.

Курятник, а это еженедельно сотня, а то и полторы сотни яиц, которые у него охотно брали лавочники, у старика был главным источником существования, потому что пенсию он получает маленькую. На его самого и на супругу пенсии хватает, но Вараксин ежемесячно отправляет десять рублей сыну, живущему в Тихвине, и столько же дочери, проживающей в Вологде. Сын, как я понял, служит чиновником, не бедствует, но деньги от старого отца принимать не стесняется. И дочка – давным-давно замужем, и муж у нее офицер. Впрочем, не мое это собачье дело вникать, кто кому помогает.

Сидор Пантелеймонович был благообразным старичком, лет под семьдесят. Я поначалу подумал, что у дедушки в связи с его возрастом старческое слабоумие. Но маразматиком Вараксин не выглядел. Одет бедно, штаны с заплатами, сапоги не раз отдавались в ремонт, но все чистенькое. И речь отличалась здравым смыслом. Полагаю, если бы он вел себя по-иному, наш служитель его