Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

Ух, как же я поначалу обрадовался. Ну, наконец-то появилось дело, о котором мечтал, – кража курей! Когда ехал в Череповец, надеялся, что, кроме похищения домашней птицы, вроде курей да уток, ничего и не будет. В крайнем случае – прихватизируют индюка или гуся, если в Череповце их разводят. Уже прикидывал, как составлю отчет по краже уток: личным наблюдением установлено, что с места преступления следы птиц ведут по направлению реки, из чего можно сделать вывод, что утки покончили жизнь самоубийством. Слышал некогда этот полицейский анекдот.

Но в реальности дела навалились совсем другие. Грабежи, убийства. Такое впечатление, что живу в период девяностых годов двадцатого века в каком-то промышленном городе, где бандиты активно делят собственность, а не в эпоху царизма.

А с курами… Бывало, что куренка утаскивала ворона или соседская собака, но в полицию никто не обращался. Верно, разбирались сами. И с воронами, и с собаками.

Услышав жалобу о пропажах, я поначалу решил, что это соседи крадут у старика его птицу (соседи, эти могут!), хотел послать губернского секретаря… Нет, не подальше, всего-то в полицейский участок, осчастливить, так сказать, городовых поиском домашней птицы. Может, для кого-то кража курицы и звучит забавно, но розыск украденного никто не отменял. Но дальше, со слов господина Вараксина, кто-то из соседей отправляет хорька в его курятник, чтобы причинить ущерб пернатой живности.

Глупо, разумеется, тратить свое драгоценное время на ерунду, но Книсниц пока занят, а мне одному изучать прецедентное право Британии влом. Да и выставлять за дверь пожилого человека казалось неприличным. Авось уболтаю и отправлю восвояси.

Для начала попытался воззвать к его голосу рассудка.

– Сидор Пантелеймонович, хорек, как известно, зверь дикий. Допускаю, что он приходит из леса и, несмотря на то что в городе полно собак, пробирается в ваш курятник и утаскивает кур. Но чтобы его могли использовать люди?.. Никогда не слышал, чтобы хорька можно было приручить.

Варакин посмотрел на меня слегка снисходительно, потом сказал:

– В Индии, как вы должны знать, даже слонов приручают. Слон – он покрупнее хорька будет.

– Согласен, – не стал я спорить. – Но слона, по крайней мере, есть смысл приручать. А какой смысл приручать хорька?

– Э, не скажите, – хмыкнул Сидор Пантелеймонович. – Если приручить хорька, он прекрасно сможет заменить кошку. Станет ловить крыс, мышей. Но в отличие от кошки, его шкурку можно использовать для изготовления шуб. Если в доме вы станете держать с десяток хорьков, то никакие мыши вам не страшны. А еще у вас будет отличная шуба! Кошка, если из нее сделать шубу, быстро линяет.

Когда старик говорил, что кто-то из соседей держит ручного хорька и запускает его в курятник, я едва не поверил в такое чудо. Чего только в жизни не бывает! Кто знает, может, кому-то и хорька удалось приручить? Но когда отставной губернский секретарь заговорил о массовом приручении хорьков, я понял, что все-таки возраст дает о себе знать. А уж поменять красавцев котиков на вонючих хорьков? Это святотатство! А уж про шубу из кошки старый хрыч лучше бы ничего не говорил.

Но оставлю свои мысли при себе, спорить не стану. Есть, знаете ли, определенная категория людей, с которыми лучше не спорить.

– У вас есть подозреваемые? – поинтересовался я, положив рядом с собой лист бумаги. Но вести записи пока не спешил. – У кого из ваших соседей имеется ручной хорек, что забирается в ваш курятник?

Нерешительный стук в кабинет прервал мой вопрос, дверь открылась, и в дверной проем сунул голову наш служитель Петр Прокофьевич. Оглядев меня, узрев спину посетителя, вошел целиком.

– Иван Александрович, прощения просим, не доглядел, – повинился служитель. Бережно ухватив под руку Вараксина, сказал: – Сидор Пантелеймонович, вам пора, внизу ваша супруга переживает. Говорит – третий час вас ищет. Уже и к господину исправнику сбегала, и к приставу, и в городскую управу, и даже в больницу. Все обыскала.

– А как же моя жалоба? – растерянно спросил старик. – Курочки-то мои, которых хорек унес?

– А вы не сомневайтесь, господин следователь все примет и все отыщет, – заверил его служитель. Повернувшись ко мне, слегка подмигнул, мол, соглашайтесь.

Я тоже включился в игру. Но постарался дать обещание расплывчато. Так, чтобы это меня ни к чему не обязывало.

– Сидор Пантелеймонович, все, что от меня зависит, все сделаю, обещаю.

Служитель вежливо, но твердо вывел из кабинета старика.

А я отчего-то расстроился. Очень больно бывает видеть беспомощных стариков, когда не знаешь, чем им помочь…

Вспомнилась сцена из прежней жизни: около районной поликлиники стояла парочка – высокий худой старик и маленькая худенькая старушка. Бабулька уткнулась в грудь старика, плакала, а тот, растерянно глядя куда-то вдаль, одной рукой прижимал ее к себе, а другой неловко поглаживал по спине.

Понимаешь, что и твоя молодость не вечна. С одной стороны – чувствовал некое раздражение. Ну, напридумывал старик каких-то хорьков, таскающих кур. Но что если и на самом деле его кур кто-то ворует? Пожалуй, зайду к приставу, попрошу Антона Евлампиевича, чтобы тот послал кого-нибудь из парней, – пусть посмотрят, что там с курятником, пусть с соседями осторожно поговорят. А если и на самом деле старика обидели?

Может, служитель наш что-нибудь знает? Спустился вниз.

– Петр Прокофьевич, – обратился я к ветерану, – не упомню, отдавал ли я на этой неделе гривенник за чай?

– Иван Александрович, вы же мне вчера двугривенник дали, – удивился служитель. – Дескать – и вам на чай и мне – вроде на чаевые. Но вы деньги даете, а чай редко пьете. Слышал, что вы у господина исправника предпочитаете пить.

– Старый стал, склероз, – невесело улыбнулся я, пропустив мимо ушей упрек о чаепитиях с исправником. Раз в неделю, разве это часто? – Оглянуться не успеешь, и станешь, как этот старичок. Петр Прокофьевич, как вы считаете, у дедульки и на самом деле кур крадут или выдумывает?

– Иван Александрович, каких кур? – удивился служитель. – У Сидора Пантелеймоновича и курятника-то никакого нет.

– Да? А он мне так убедительно рассказывал. Про петуха, про несушек. Если бы не завел разговор о хорьке, которого соседи отправляют кур воровать, поверил бы.

– А господину исправнику, как я слышал, – хмыкнул служитель, – Вараксин про кроликов рассказывал и про то, что соседи на них лису натравливают. Сидор Пантелеймонович – он спокойный, просто слегка не в себе. Вы уж меня простите, что пропустил. Отлучился на минутку, а он раз – и прошел.

– Да ничего страшного, все бывает, – успокоил я ветерана. – Жалко мне старика. Говорит, детки у него в