Революция - Владимир Викторович Бабкин

Бог с ней с Францией! Там «всё идёт по плану». Вернёмся к нашим баранам. У нас своих проблем целый воз. Не хочу я пока в наше стадо ещё и гаагских денежных волков запустить. Сначала у них вожаком стать надо. Хотя бы сегодняшних вожаков тамошних кто-то должен побить.

— Рано обращаться к голландцам, — отвечаю Наследнику, — нам потом лет пятьдесят за эти острова расплачиваться, с процентами, и что в них толку, ты помнится вслед за Патагонией предлагал продать Австралию, а это целый континент, золотоносный даже, а что нам твои крохотные Кач и Пенанг?

— Ну сглупил с Австралией, не знал, — сбавляет обороты сын, — так для неё нам Кач тот и нужен. Удобная база подскока. Астрахань-Решт-Багдад-Басра… а дальше чужие и недружественные порты. А как в ту же Австралию плыть или Калифорнию? Ты же Патагонию продал.

— Продал. Пока готовы были брать. И перекинул народ в ту же Австралию с Калифорнией, — ставлю на вид сыну, — но у нас есть фактория в Индии, на Цейлоне договор с теми же голландцами, как и в Малакке, Кокосовы острова, опять же по пути, зачем нам тратить деньги?

— Отец, это же чужое! — снова заводится Михаил, — а то, что нам предлагают и оборонять удобно и отобьется лет за пятнадцать, даже за десять если постараться, да и позволит тамошнюю торговлю под нашим контролем держать.

Молодец сын, думает наперед. От меня что ли поднабрался? Он флотский, а я ещё в сороковые убедил тетку Елисавету Петровну, светлая ей память, что флот должен плавать и себя кормить. Вот сын и находит средства на флот.

Ладно. Зря я ворчу. Не только о флоте сын сейчас думает. Нам действительно нужно в тех краях закрепляться. При этом пока Англию не злить. Она сейчас занята своим любимым делом: качает деньги из легшей под её торговые условия Франции. Вроде выгоду предложили. Восстановить легальную торговлю и, пусть и пониженные, пошлины платить. Фактически легализовать свою многомиллионную контрабанду. Только вот декларируют цену англичане меньше реальной раз в пять. Потому Франция фактически сама себе платит за проданные Квебек и Pays d’en Haut. Хорошо хоть Людовик догадался обязать англичан переселение своих подданых в Луизиану оплатить. Из Канады всех, кто пожелает и ещё семидесяти тысяч в течении десяти лет из самой Франции. По моим подсчётам до революции только половину Лондон Парижу оплатит. Но, это их дела. Я не в убытке. За Патагонию англичане упросили рассрочить оплату. Ещё на пять лет к договору и плюс двадцать процентов. В золоте. Но, это в перспективе. А в ближайшие годы платежи станут меньше. Хорошо, что из золота Огненной земли мы за двадцать лет две трети уже успели добыть.

— Ладно. Уговорил. Год мы ещё должны продержаться, — отвечаю Михаилу, — урожай, вроде по отчетам, неплохой, может даже не придется ужиматься, поддержим мы регента в Каче и Пинанг твой купит на австралийское золото, так уж тому и быть.

Михаил улыбается. Довольный. И вдруг спрашивает:

— Пап, когда ждать большую войну?

Это был хороший вопрос. Хотел бы и я знать на него ответ.

— Не знаю, сын. Я не Господь Бог.

— Ну, хотя бы по твоим соображениям?

Прикрываю глаза. Нет, я не медиум. Просто устал. Я всё ещё не восстановился полностью.

— Европа запылает лет через семь, но решающая схватка для нас будет лет через двадцать. Плюс-минус пять лет.

Миша вздохнул:

— Двадцать лет. Каких-то двадцать лет… Как много нужно сделать…

Я вспомнил себя юным переехавшим в Россию. Необъятная прорва времени впереди! Минимум лет двадцать! Тётка на троне сидит прочно. Но корона на меня много раньше упала. Нынешний Миша меня того, принявшего власть, старше. Он уже взрослый и опытный правитель. Он понимает, что двадцать лет для государства и Царствования — просто пустяк. Пауза между большими войнами.

Не успел — проиграл.

Вот и вся философия.

В этом раунде я успел. Но следующий раунд России играть без попаданца. Я буду безнадёжно стар в том же одна тысяча восемьсот седьмом. Если доживу конечно. Надеюсь у меня ещё будет время что бы сын научился видеть за горизонт. Михаил справится. Я уверен.

* * *

ЦАРСКОЕ СЕЛО. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ПОКОИ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 24 августа 1787 года.

Тихий семейный ужин. Сегодня нас двое — я и Лена. У всех остальных нашлись свои дела, а прибытие на ужин к Императору не является обязательным в семье. Даже наоборот — является условно рекомендованным. У нас не приняты церемонии. Мы просто семья. Иногда с нами за столом Маша. Иногда ещё Миша с Аней, если они вдруг во дворце или вообще в Царском. Миша всё больше в Петербурге. Много дел у него. Империя велика и дел выше крыши. Сегодня они с Аней в Царском, но не сложилось на вечер. Я не в претензии. Знаю, что такое быть на его месте.

Зато я, сбросив на сына основной воз забот и проблем, могу вкушать плоды своего правления. Тихие и скромные, но очень вкусные плоды.

— Лена, любовь моя, налить тебе вина?

Она улыбается. Глаза светятся.

— Мне нельзя. Петь, я так счастлива…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

«РЮРИК. КНЯЗЬ ИЗ БУДУЩЕГО» — https://author.today/work/571857

СЕРИЮ «МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА» — https://author.today/work/1

ЦИКЛ «СВЕТЛЕЙШИЙ» — https://author.today/work/329568

РОМАН «ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ» — https://author.today/work/310989

Глава 14

Революция

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. БЕРЕГ РЕКИ КАМА. СОРОЧЬИ ГОРЫ. 17 сентября 1789 года.

Идет молебен.

Архиепископ Казанский и Свияжский Амвросий возглашает великий чин основания храма.

Мы крестимся. На коленях. Так положено. Все кто сейчас на Вороней горе. И Амвросий. Так положено, со времен основания Соломоном Иерусалимского Храма.

Архиепископ встаёт. И мы поднимаемся.

Дьяконы окуривают траншею и камни кадилами.

Фимиам разливается над толпой у будущего собора Святой Софии.

Сегодня День памяти святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Мы закладываем город. Столицу. Царьград на Каме. А город, начинается с Храма.

Из Фамилии я сегодня только с внуком и младшей дочерью. Лена в Царском. Она снова беременна и плохо переносит дорогу. После покушения она настояла и у нас родился Григорий. Надеюсь в этот