Так себе рабыня - Яна Каляева

Поэтому я просто проверила для порядка настройки, подтянула несколько ослабших винтов на панели управления и перезагрузила мониторинговый терминал, который взял моду подвисать каждые полчаса. После чего с чистой совестью отправилась завтракать.

Каша из неизвестных мне злаков была щедро сдобрена медом, орехами и финиками. Пожалуй, если готовить так, как в этом монастыре, вегетарианство перестает казаться непроглядным кошмаром.

Не отыскав более важных занятий, я поспала еще несколько часов на кушетке в сестринской. После этого сознание прояснилось окончательно, и я ощутила готовность планировать свою дальнейшую жизнь. Долгое время такой необходимости не возникало — каждая следующая задача вытекала из предыдущих, а решение одних проблем немедленно порождало новые. Но теперь пришло время все обдумать и определиться с приоритетами.

Для начала, разумеется, надо было довести до конца восстановление наших пациенток. Хотя на пути от бункера мы не приметили погоню или слежку — нельзя исключать, что хозяева лаборатории в поисках своего добра нагрянут сюда. Конечно, обитательницы пустынного монастыря отнюдь не были беззащитны: они владели магией и парочкой пулеметов, прикрытых расшитыми крестами чехлами — я успела приметить их краем глаза. Но это не означало, что мы с Ильей можем бросить их расхлебывать кашу, которую сами заварили.

Я расспросила мать Игнатию, и она сообщила, что на полную перекачку пациентам изъятой у них виты потребуется около двух недель. Это означало, что мы успеем вывезти их в цивилизацию, и я буду в Касабланке как раз вовремя, чтобы пройти вступительное испытание во «Врата моря».

По всему выходило, что с этими самопальными спасательными операциями пора завязывать. Два адреса, по которым везли моих подруг, Тургенев дал мне только потому, что я уперлась рогом, а он не хотел терять перспективного сотрудника. И кое в чем он оказался прав, дав мне в сопровождение Илюху. Без него я далеко не уехала бы. Однако даже с учетом всех выдающихся бойцовских и человеческих качеств моего спутника, как и того, что он был в Африке своим в доску — следует признать, что до сих пор нам просто невероятно везло.

Теперь я видела, сколько здесь проблем, и понимала, что все их нельзя разрешить лихими боевыми операциями. Даже если бы у меня под командованием был весь опричный отряд, штурмовавший Мачоси — все равно в масштабах континента это капля в море. Здесь требовалась долгая, серьезная и планомерная работа, причем на уровне Государства, а не пары сорвиголов, пусть даже это звезда Арены и техномаг второй ступени. Мое поступление во «Врата моря» и возможности, которые открываются перед гладиатором, были небольшой частью реализации этого плана.

Таким образом вопрос с попыткой поступить в школу гладиаторов можно было уже считать решенным. Другое дело — пройду ли я испытания? Я не сомневалась, что без проблем сдам стрельбу и магию, а вот насчет общей физической подготовки и рукопашного боя не была так уверена. Мой уровень в этих дисциплинах подходил для разборок с гопниками в Котласском клубе железнодорожников, но вряд ли — для отбора в одно из самых знаменитых шоу в мире. Впрочем, едва ли за оставшиеся три недели я смогу стать величайшим воином всех времен и народов — других забот был полон рот. Тем более что в главном это не помогло бы никак. Сочтет ли приемная комиссия мою, что бы это ни значило, индивидуальность достаточно яркой, а образ, который на материале меня можно создать — привлекательным для платежеспособной публики? Это можно было узнать, только попробовав пройти испытания.

Так что я решила приложить все усилия для поступления, а там будь что будет. Если я провалюсь, тогда и буду думать, что делать дальше. Но если меня зачислят во «Врата моря», следовало сразу прояснить два вопроса.

Первый — это, конечно же, Ахад. Разрешат ли мне жить в школе вместе с хтоническим щенком? Он, правда, не крупнее обычной собаки и достаточно разумен, чтобы не причинять лишнего беспокойства. Другое дело — понравится ли ему каждый день дожидаться меня с занятий? Я ведь даже не выяснила, чем его надо кормить. В общем, я набиралась наглости, чтобы в случае зачисления немедленно поставить условие, что Ахад будет жить со мной. В конце концов, школа работает с магами, а у некоторых из них есть фамильяры, так что эта ситуация не должна оказаться из ряда вон выходящей.

Помимо этого вопроса был еще один — одновременно и более простой, и более сложный, поскольку зависело это не от меня одной. Нас с Ильей определенно тянуло друг к другу. Больше того, мы могли бы сделать друг друга сильнее. Не хотелось бы жертвовать так здорово развивающимися отношениями… Впрочем, быть может, жертвовать ничем и не придется! Илья сам учился во «Вратах моря» и должен хорошо разбираться в тамошних порядках. Я решила найти его и расспросить, разрешено ли ученикам встречаться с кем-то вне школы.

Но тут ко мне подошла молодая послушница — прежде я не ее видела — и сообщила, что мать-настоятельница вызывает меня к себе.

Настоятельница ждала меня в сердце монастыря — там, где были разбиты огород и небольшой сад. У обители, разумеется, имелся колодец, однако каждая капля воды в этих краях драгоценна, потому я догадывалась, что здесь нет ни одного декоративного растения. Каждое приносит плоды в свой срок и каким-то образом кормит или лечит сестер и тех, кого они берут под опеку.

Я полагала, что настоятельница окажется эльфийкой — я видела несколько эльфиек среди монахинь — но нет, она была женщиной явно человеческого происхождения. Сколько ей лет, я определить не смогла: пожалуй, могло быть и тридцать, и все шестьдесят. Лицо на первый взгляд почти бесцветное, даже какое-то полупрозрачное, но серые глаза излучали энергию и твердость.

Я сказала:

— Благодарю вас за то, что приняли моих несчастных подруг и их товарок по несчастью. Это очень великодушно с вашей стороны. Спасибо…

Я замялась, не зная, что еще следует сказать или сделать. Моя семья никогда не была религиозна, и я не знала церковного этикета. Может, мне следовало поклониться? Поцеловать руку? Попросить благословения какими-то особенными словами?

Настоятельница только улыбнулась, села в раскладное садовое кресло и указала мне на соседнее.

— Не стоит благодарить нас за то, что мы делаем, — голос настоятельницы