Голод - Алексей Юрьевич Елисеев

— Дышишь уже ровнее и собраннее, — заметил я сухо, чтобы не перехвалить раньше времени. — Это плюс.

— Я выспалась, и мне уже не страшно с тобой, там, наверху мне было жутко, я почти не спала, — одновременно грустно и весело сказала она, глядя прямо мне в переносицу, и улыбка её уже не была девичьей. — Ты дежурил, я спала. Справедливостью и честным распределением обязанностей не пахнет даже, но спасибо тебе, Тёма. Надо было, наверное, все же разбудить меня.

Я промолчал. В ее сне была моя выгода, сегодня мне нужен не балласт, который вчера едва не утопил нас в панике, а боевая единица. Так что больше пользы было в ее сне, чем если бы она была на посту.

Я встал и показал ей базу зарядки. Приседания, наклоны, повороты корпуса. Заставил повторить, следя за темпом. Пока она работала, я смотрел. Взгляд помимо воли лип к тому, как натягивается ткань на бёдрах, она снова была в шортах, как двигается пышная грудь под майкой, но я использовал это не для фантазий, а как топливо, которое держит в тонусе. Она видела, что я смотрю, поэтому приседала глубже, наклонялась сильнее. Мой интерес она принимала как данность — мы здесь одни, мы мужчина и женщина, было глупо играть в монахов.

— Не халтурь, Даш, — подстегнул я, когда она начала сбавлять темп. — Твои мышцы станут твоим спасением и ключом к выживанию.

— Командирский тон тебе идёт, — парировала она, смахнув пот со лба. — Только не делай из меня грузчика раньше времени. Я помню, что мы сегодня таскаем мешки. От их содержимого меня уже заранее подташнивает.

Я усмехнулся, но только обозначив эмоцию уголками губ. Момент был выбран правильный. Не в коридоре, пахнущем смертью, и не у вибрирующей под ударами двери, а здесь, на относительно безопасной территории квартиры. Юмор, пусть даже такой чёрный, работает как клапан — стравливает лишний пар, чтобы котел не рванул в самый неподходящий момент и крышка от него не отправилась на первой космической в стратосферу. Даше это было нужно, да и мне, честно говоря, тоже.

— Ладно, рядовой, юмор зачтён, — кивнул я. — Зарядка окончена. Садись доедай, что осталось. Энергия тебе сегодня точно пригодится.

Завтрак мы закончили в деловом темпе. Никаких долгих посиделок над пустой кружкой и разговоров. Водные процедуры — по спартанскому минимуму. Плеснуть в лицо, протереть шею влажным полотенцем. Я наблюдал, как девушка вытирает лицо, промокая кожу аккуратными, точечными движениями, словно боится стереть что-то важное. В этом жесте ещё жила прежняя, «мирная» Даша, привыкшая к косметике и уходу, но взгляд в зеркале уже стал другим — жёстче и собраннее. Она входила в роль.

Сборы прошли в тишине. Я укладывал снаряжение на столе, проверяя каждый предмет глазами и пальцами. Щит я закрепил на левом предплечье, затянув ремень так, чтобы сидел крепко, но кровоток не пережимало даже в резких движениях. Проверил люфт — сидит намертво. Труба с заточенным наконечником из напильника легла в правую ладонь уже привычной тяжестью. Это уже не просто кусок металла, это продолжение руки, единственный аргумент в споре с теми, кто ждёт снаружи.

Перчатки — грубые, строительные, с синим напылением — я взял со стола и бросил Даше. Они шлёпнулись перед ней с мягким стуком. Она дёрнулась, поймала их двумя пальцами, брезгливо сморщив нос, будто держала дохлую крысу.

— Надевай, — приказал я, глядя ей в глаза. Тон не терпел возражений.

Я указал подбородком на дверной проём, потом перевёл взгляд на свои занятые руки — левая скована щитом, в правой оружие.

— Смотри. Когда я выхожу в шлюз, я — боевая единица. У меня нет свободных рук, чтобы возиться с замками или петлями. А дверь за моей спиной — это наша единственная страховка. Она должна быть под контролем. Поняла?

Даша медленно кивнула.

— Твоя задача — быть приводом двери, — продолжил я. — Ты стоишь внутри и держишь ручку. По моему сигналу — только по сигналу! — тянешь створку на себя, оставляя минимальную щель. Если я крикну «закрой», ты захлопываешь её мгновенно, не думая о том, успел я или нет. Если крикну «держи», ты держишь так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что зависит...

Она посмотрела на дверную ручку с таким видом, словно та была раскалена докрасна.

— А верёвка? — спросила она тихо. — Ты говорил про верёвку.

— Пока работаем на ручном управлении, — отмёл я вопрос. Верёвка была в планах, но сейчас вязать узлы — потеря времени. — Ты — мой доводчик. Справишься?

Я видел, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих перчатки. Страх никуда не делся, он сидел глубоко, но поверх него уже лёг тонкий слой решимости.

— Я сделаю, — выдохнула она. Голос дрогнул, но не сорвался. — Только... не оставляй меня там одну. Пожалуйста.

Я шагнул к ней ближе, нависая, чтобы она видела только меня, а не свои страхи.

— Ты не одна. Между нами будет два метра воздуха и стальной щит. Я держу периметр, ты держишь тыл. Мы связка. Поняла?

— Поняла, — кивнула она, натягивая перчатки.

Резина плотно обхватила её тонкие запястья. Теперь она выглядела нелепо и трогательно в своей домашней одежде и этих грубых рабочих рукавицах, но отступать было некуда.

Мы подошли к двери. Я приложил ухо к холодному дермантину. Шорох. Тяжёлое, влажное дыхание. Скрежет ногтей по металлу. Они ждали. Я медленно повернул замок, чувствуя, как механизм щелкает, открывая путь в ад. Даша напряглась за моим плечом, я слышал, как сбилось её дыхание.

— Готовность, — шепнул я.

Толкнул дверь плечом, прикрываясь щитом. Щель расширилась, впуская в квартиру смрад гниения. На площадке сразу началось движение. Двое. Один наваливался на дверь всем весом, второй тёрся о стену. Как только свет из прихожей упал на них, они потянулись к нам, как мотыльки на пламя, только вместо крыльев у них были скрюченные пальцы и голодные провалы ртов. Или это уже пасти?

Хотя... Какая разница? Я шагнул наружу, блокируя проход щитом. Труба в правой руке описала короткую дугу. За спиной я чувствовал напряжение Даши — она вцепилась в ручку изнутри, готовая захлопнуть ловушку.

Первый мертвец рванулся вперёд. Рот раскрылся в беззвучном крике, обнажая чёрные десны. Я