Испытание - Пётр Николаевич Жгулёв

кучи схваток у меня скопился изрядный запас разного рода мешочков и пузырьков, среди которых наверняка имеются и противоядия. Вопрос в том, что пытаться жрать их наугад — русская рулетка…

Ашу: если не уверен — попробуй взять зелёненькую.

Василий: почему зелёненькую?

Ашу: не знаю — просто ассоциации.

Впрочем, по луною все кошки серые и к пилюлям это тоже относилось не в меньшей степени, так что полагаться при выборе приходилось больше на обоняние и осязание. Тем не менее, даже так я довольно быстро отобрал пять самых перспективных видов пилюль. Причём одна из них, если не ошибаюсь, действительно оказалась зелёной. С неё я и решил начать, последовав мудрому совету моего глубокоуважаемого предка…

Ашу: эй, я же пошутила!

Василий: поздно…

Я вновь погрузился в медитацию, и пилюля действительно помогла слегка подавить яд — проблема заключалась в том, что эффект был невелик. К тому же такая пилюля была у меня в единственном экземпляре. За первой последовала вторая, третья, четвёртая и пятая — и все они действительно оказались противоядиями.

Однако процесс очищения шёл медленно, тяжело и болезненно и даже спустя три часа отчаянной борьбы я всё ещё был далёк от полного исцеления. Более того, отложенные пилюли уже практически закончились.

К тому же любая пилюля содержит в себе энергию и после того, как я их столько сожрал, моё тело и система циркуляции ци находились на грани. Похоже, настало время для рискованных решений…

Вииии!

Я почувствовал, как комариная тварь внутри шевельнулась, а затем вонзила свой хоботок — и меня буквально скорчило от боли.

Ашу: всё в порядке — продолжай!

С усилием выпрямившись, я продолжил циркулировать энергию и теперь, проходя через дантянь, она не уходила дальше, а бесследно исчезала — вместе с существенной частью растворённого в ней яда.

ВИИИИИИ!

Комариная тварь задёргалась, но воля предка не дала ей остановиться и спустя несколько секунд та сдалась, с новой силой принявшись высасывать духовную энергию.

Виииии!

Спустя минуту мой резерв практически опустел, а инсектоид вновь погрузился в спячку. И хотя меня всё ещё потряхивало, а тело было слабым и мокрым от пота, я не чувствовал никаких следов отравления. Напротив, проснулся дикий голод, который я утолил парочкой пищевых пилюль, прежде чем вновь погрузился в медитацию.

Ашу: ну, что нужно сказать?

Василий: и от комаров бывает польза?

Ашу: эй, это я заставила его тебе помочь! Хвалить надо меня!

Василий: тогда ты — молодец.

Ашу: вот!

Василий: как там, кстати, комар — не сдохнет?

Ашу: не должен — кажется, ему даже понравилось. В любом случае, тебе сейчас лучше думать о других вещах — например о времени.

Василий: я помню…

Мне повезло: за прошедшие часы меня никто так и не потревожил. Поднявшись на ноги, я побрёл на север. Наверное, на север. По крайней мере именно там должна была находиться священная демоническая гора, достичь которой требовалось до рассвета…

* * *

Похоже, комариная тварь внутри меня постепенно становилась сильнее, но радиус, на котором я мог ощущать других носителей, достигал порядка двух десятков метров. Причём я чувствовал не только живых, но и мёртвых соперников, поскольку личинки продолжали развиваться даже в трупах. И вскоре после рассвета должны были вырваться наружу кратчайшим из путей — через живот. Причём не успевших достичь контрольной точки кандидатов ждало ровно то же самое.

Ашу: думаю, я смогу какое-то время сдерживать нашего жужжащего друга. Или, возможно, убедить его воспользоваться одним из иных путей.

Василий: одним из?

Ашу: даже если тебя съел человек — есть как минимум три выхода!

Василий: ты меня сегодня пугаешь…

Впрочем, куда сильнее меня пугал приближающийся рассвет — сложно сказать, сколько именно до него оставалось времени, но большую часть ночи я потерял впустую. И живых мне не попадалось — только трупы, трупы и ещё раз трупы.

Ашу: чуть левее их, кстати, тоже довольно много…

Василий: похоже на то…

Для моего «комариного чутья» не было особой разницы между живыми и мёртвыми носителями, но мёртвые имели тенденцию оставаться на месте. Не только они, но живые к этому моменту должны были уйти уже далеко, а если там останутся раненые, то им можно задать парочку вопросов. Или, на худой конец, просто ограбить…

Ашу: ой…

И действительно — ой. Любопытство сыграло с нами злую шутку, и, выйдя к небольшой поляне, я действительно обнаружил «выживших» — небольшую стаю демонических волков, увлечённо грызущих человеческие трупы.

— Ррррр…

Ближайшие твари подняли на меня окровавленные морды и оскалили клыки, зарычав — и я не стал нарываться, осторожно отступая обратно.

— Спокойно, ребята… я не собираюсь отбирать у вас еду.

— Р-р-р-р…

На рык подтянулось ещё несколько тварей, которых до этого скрывали деревья, и теперь их общая численность достигала десятка — вполне достаточно, чтобы попытаться сожрать одного низкоуровневого практика.

Энергия меча!

Самая наглая шавка всё же сорвалась в атаку, но, получив отметину на морде, с визгом отбежала, прячась за вожака — крупную и матёрую тварь, находящуюся на пике конденсации ци. Причём, об опасностях я союзницу расспросил и знал, что найти тут монстра посерьёзнее было сложно — практически всех, кто соответствовал стадии основания, перед испытаниями зачистили экзаменаторы.

— Р-р-р-р…

Я демонстративно взмахнул мечом, стряхивая капли крови. Демонические звери были не глупы — они вполне понимали, что могут меня сожрать, но также осознавали исходящую от меня угрозу и, главное, были сытыми. И, с учётом многих сотен трупов, разбросанных по лесу, нам нечего было делить.

— Рррррр…

Я осторожно сделал ещё шаг назад, и стая осталась на месте. Ещё три шага — и она демонстративно утратила интерес, возвращаясь обратно к накрытому столу. Пришлось сделать крюк, чтобы обойти место чужого ужина, однако я не жаловался — ведь и сам вполне мог стать на нём главным блюдом.

При иных обстоятельствах я постарался бы уничтожить людоедов, но сейчас в этом не было смысла — лут с них всё равно не падает, опыта не дают, а в следующем цикле твари вернутся к жизни.

Ашу: то есть теперь ты уже веришь, что следующий цикл наступит?

Василий: верю, но действовать предпочту так, словно эта попытка — первая и последняя.

И дело было даже не в том, что этот мир был слишком достоверен для простой иллюзии, ничем не отличаясь от настоящего, но и в