Бегство в Египет. Петербургские светотени - Александр Васильевич Етоев

мной в одних стенах, были хоть и странные, хоть и с придурью, но все добрые, щедрые, все отходчивые. Если кто-то кого-то и обижал, то и каялся потом выше меры, и старался свой грех загладить.

Ну конечно, бывали и исключения. Из-за глупости в основном и зависти.

Некоторые, случалось, что приворовывали. Так, по мелочи, ничего особенного. Там прищепку бельевую возьмут, здесь отсыплют полпачки соли.

Теснота тоже имела место.

Тебе хочется, допустим, уединиться, почитать про какого-нибудь Тарзана, а у папы в это время хоккей, и он ревёт как оглашенный у телевизора. А у соседей, что напротив, у Клюевых, дочка треплет тебе нервы на фортепьяно. А нетрезвый сосед Ерёмин учит сына приёмам самбо – так, что рушится посуда в буфете.

Только не было бы у меня этого опыта – опыта коммунальной жизни, – не было бы и многих историй, которые, кроме как в коммуналке, нигде больше произойти не могли. И тех, что я упомянул выше, и той, которая вас ждёт впереди.

Тем более происходили они в Коломне, таком месте старого Петербурга, где грань между фантастикой и реальностью настолько неотчётлива и размыта, что порой нелегко понять, человек перед тобой или призрак, дом или летучий корабль.

Фонтанка, вода канала, краны над кромкой города, тесные пространства дворов, в которых звуки, родившиеся однажды, не умирают, а продолжают жить, – вся эта безумная атмосфера, сдобренная балтийскими сквозняками и белыми туманами по утрам, способствует смещению взгляда в сторону нереального, фантастического.

Где, как не в петербургской Коломне, мог бродить по улицам нос, убежавший от своего хозяина.

А герой «Медного всадника», бросивший в лицо державному истукану решительное «Ужо тебе!..», – в Коломне, и только в ней, мог мечтать о своём призрачном счастье.

И история, которую вы сейчас узнаете, вполне сошла бы за классическую фантастику, не проживай её герои в Коломне, самом вымышленном и самом реальном месте петербургской вселенной.

В общем, переверните страницу…

Глава 1

Крючок на железного крокодила

Когда-то давно в Фонтанке, как в любой нормальной реке, водились толстокожие крокодилы и прочая зубастая дрянь. Затем с изменением климата крокодилы стали мельчать и выродились в рыбку-колю́шку, от которой даже драные уличные коты брезгливо воротят морду.

Память о былых крокодилах сохранилась лишь в городском фольклоре («По улице ходила большая крокодила»), стихах Корнея Чуковского да любимой игре мальчишек, живущих на берегах Фонтанки.

Игра эта так и называется «Охота на крокодила». Играть в неё можно поодиночке, вдвоём, втроём – короче, сколько наберётся желающих.

Суть игры состоит в следующем.

Из проволоки – обязательно толстой – делается железный крюк, закрепляется на длинной верёвке и забрасывается со спуска в реку. Дальше – просто: тянешь верёвку, и всё, что нацепилось на крюк, выволакиваешь со дна на берег.

Конечно, никаких крокодилов из Фонтанки крюком не выловишь, зато можно достать со дна ржавый обод от довоенной бочки, пучеглазый антикварный противогаз или череп первобытного человека – это уж как кому повезёт.

Шестиклассник Андрюша Пряников был очень большой любитель этой интересной игры.

Ещё Андрюша любил фантастику, компьютерные игры-стрелялки, экспедиции за Аларчин мост, где водились саблезубые монстры, маскирующиеся под обычных прохожих, летние походы на озеро, папу, особенно когда у папы получка, праздничный салат «оливье» и мамины пирожки с капустой.

Чего Андрюша Пряников не любил, так это скучных семейных праздников, когда нужно притворяться пай-мальчиком, сидеть сиднем за накрытым столом, сильно не набивать рот, не чавкать, не орать, не смеяться и пользоваться ножом и вилкой.

Единственное, что его мирило с этим обязательным наказанием, – пепси-кола и салат «оливье», про который мы уже говорили.

Шёл октябрь, накрапывал дождь, и набережная была пустынной.

Редкие прохожие и машины нарушали в то субботнее утро необычную для города тишину.

Впрочем, ничего необычного в этой тишине не было. Осень, суббота, утро, вялый осенний дождик. Кому охота выбираться на улицу или идти под дождём в гараж, чтобы ехать потом куда-то под скрип дворников на мокром стекле?

Андрюша Пряников дождя не боялся. Он стоял на широком спуске, заваленном подгнившими листьями, непонятно откуда взявшимися. Ближайший садик с чахлыми деревцами был отсюда за полтора квартала, на набережной деревьев не было – последние столетние тополя срубили давным-давно, когда Андрюшу ещё кормили с ложечки.

Андрюше было слегка обидно, что сегодня охота на крокодилов будет проходить в одиночестве. Лучший друг его, Серёжа Овечкин, был отправлен под конвоем родителей на все выходные в Саблино отбывать там трудовую повинность – убираться на садовом участке.

Раскрутив на верёвке крюк, Андрюша Пряников прицелился по-ковбойски и зашвырнул свою железную снасть в мутно-серую глубину Фонтанки.

Глава 2

Подводные флибустьеры

Форд-амфибия защитного цвета с нарисованными на его низких бортах кустиками подводных растений медленно полз по дну.

Муть клубами поднималась к поверхности, но сидевший за рулём человек, кажется, нисколечко не боялся, что какой-нибудь любопытный на берегу обнаружит присутствие под водой посторонней колёсной техники.

Водитель равнодушно смотрел на нахальных губастых рыбок, как те плющат свои рыбьи носы о пуленепробиваемое стекло машины. Временами, когда подводная братия уж очень густо облепляла стекло, водитель зыркал акульим глазом, и рыбки в страхе разбегались по сторонам.

Ему ужасно как хотелось курить. Если бы не хмурый хозяин, развалившийся на сиденье сзади, он бы точно, несмотря на запрет, вытащил из бардачка сигареты и дымил бы, как Змей Горыныч, из всех отверстий своей стриженой головы. Но при хозяине попробуй курни – мигом вылетишь с работы на улицу, а то и вовсе на ближайшее кладбище.

Рукавицын хозяин строгий. Но и платит зато по-царски.

– Неужели и сегодня впустую? – сказал хозяин, глядя в муть за стеклом. – Ты фонарь-то хоть пошибче вруби, нечего на аккумуляторах экономить.

– Врубил на полную, сами ж видите, – ответил человек за рулём. – Не беспокойтесь, отыщем ваш чемоданчик. Не иголка… И Фонтанка не Миссисипи…

– Ты не умничай, мне умные не нужны, – сказал хозяин, недовольно сощурясь. – Я тебе плачу не за ум, а за то, что разбираешься в технике. А умных вон в любой академии я куплю по триста баксов за штуку.

Человек за рулём примолк.

Луч прожектора за стеклом амфибии выхватывал из придонной мути всевозможный исторический мусор: ржавые консервные банки из-под съеденной китайской тушёнки, корпус первого телевизора «КВН», лошадиную чугунную ногу конной статуи кого-то из императоров.

– Стоп! – воскликнул хозяин нервно. – Вон же, слева, где рыбки плавают! Саквояж! Тот самый! Рули налево!

Форд-амфибия плавно затормозил.

Из капота выдвинулась клешня. Тихонько загудел сервопривод.

Хозяин, перевесившись