Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов

«Слизь, которая покрывает тварей, — предполагаю я, удерживая существо на прицеле, — это, скорее всего, такое вещество со встроенной термозащитой. И от холода, и от высокой температуры. Состав, вероятно, содержит антипирены или вещества с высокой теплоёмкостью. Причём, выстрел не разрушает структуру этого вещества, а лишь временно дестабилизирует его. Чем больше урон, или, чем он значительнее, допустим, повреждены внутренние органы, тем больше гибриду понадобится времени на воскрешение из мёртвых.

Так... это — лишь верхушка этого айсберга.

Теперь, регенерация. И здесь я вступаю на зыбкую территорию домыслов и догадок.

Слизь действует, — мне кажется, что я несу, какой-то бред, но из такого мозгового штурма порой рождаются здравые идеи, — как живое существо. Допустим, некий паразит, который защищает своего носителя, потому что без него он погибнет сам.

В природе сплошь и рядом встречается масса примеров таких симбиотических связей. Например, человек и аскарида — круглый червь, который откладывает яйца в кишечнике. Из них вылупляются личинки. Затем они пробуравливают стенку кишки, попадают в кровоток, и добираются до печени и лёгких, попутно поглощая питательные вещества, предназначенные хозяину, что приводит к гиповитаминозу.

Так, я немного отвлёкся, но здесь может быть нечто похожее.

Итак, эта слизь заполняет все повреждения у своего носителя. Проникает через раны внутрь тела и восстанавливает целостность оболочки. Возможно, это не просто внешний защитный покров, а часть физиологии гибридов, которая включает в себя: питательную среду, транспортный канал и защитный барьер.

В принципе, если отбросить всю фантастичность такой идеи, то это, вполне может сработать.

Далее. Отсутствие у тварей болевого ответа. Они не кричат. Не предпринимают попыток потушить огонь. Происходит только механическая реакция на пулевую рану, высокую температуру с последующим восстановлением. Значит, классическая боль им незнакома. Или они её искусно подавляют, чтобы не показать нам, что они уязвимы».

Теперь остаётся только проверить мою догадку.

У них должен быть предел, если гибрид после попадания ракеты восстанавливался около минуты.

А если попробовать так…

И я, всё ещё целясь в глаз твари, приказываю Бате:

— Выстрели в него из ракетницы ещё раз! В ту же тварь! Только на этот раз, попади ему в голову!

— Понял! — кричит мне Батя. — На! — орёт он. — Сожри это!

Бах!

Вторая ракета летит точно в цель — в башку гибрида.

Удар!

Голова твари резко дёргается назад, и она исчезает в яркой вспышке.

На мгновение мне кажется, что, на этот раз, всё сработает и башка монстра просто расколется, как перезрелый арбуз.

Но…

Огонь спадает, и я вижу, что слизь на харе гибрида вздувается пузырями. Чернеет и лопается. А под ней обнажается что-то белое, похожее на мрамор, из которого высекли череп.

Это — не кость, и не хрящ, а какая-то пористая структура, напоминающая окаменевшую породу. Она тоже покрывается слизью, которая затягивает ужасную рану, восстанавливая не только плоть, но и само «мясо» с невероятной скоростью!

Секунд через тридцать, гибрид снова смотрит на нас своими залитыми тьмой глазами.

Глазами, представляете?! Которые даже не вытекли и не были выбиты при попадании ракеты, пущенной едва ли не в упор!

И эта тварь реально улыбается! Издевается над нами!

— Чёрт… — Батя отступает на шаг. — Да что же ты такое?!

— Это — не просто регенерация, — говорю я, а в груди у меня всё холодеет от осознания того, с чем мы здесь на самом деле столкнулись. — Это — адаптация. Они учатся на своих повреждениях! То, что их не убивает, делает их только сильнее!

— А как их нам тогда уничтожить?! — кричит позади меня Дед. — Как?!

— Не знаю! — отвечаю я, и решаю, что, если нам не удастся добежать до станции, которая может быть ловушкой, нужно будет продать свою жизнь подороже и, хотя бы оставить после себя послание. Предупредить людей, которые придут за нами, что их здесь поджидает.

Ещё бы только узнать, откуда взялась эта слизь? Неужели из озера «Восход»? Бурильщики с «Восточной» открыли ящик Пандоры? Что они там нашли?!!!

Ответов нет.

Гибриды продолжают надвигаться на нас. Дыхание, если оно вообще у них есть, не сбивается.

Они никуда не спешат. Они знают, что время работает на них, и мы отсюда уже никуда не денемся…

Глава 20. Обитель мёртвых

— Отходим к станции! — командую я. — Живее! Экономим патроны! Мы с Зориным вас прикрываем! Быстрее! — подгоняю я Батю и Деда. — Быстрее! Если они нас догонят прежде, чем мы закроемся на «Восточной», то нам, конец!

Мой крик действует на команду не хуже удара хлыста. У нас открывается не то что второе дыхание, а десятое или тридцать пятое.

Когда за тобой по пятам идут существа, которых невозможно убить, то организм включает форсаж, и ты бежишь по ледяной пустыне, не чуя под собою ног.

Наше тяжелое дыхание подхватывает ветер.

Мы несёмся по насту изо всех сил. Четверка людей, за которыми следует группа гибридов.

Я и Зорин, попеременно, останавливаемся, чтобы выстрелить в догоняющую нас тварь.

Бах!

Существо падает и снова встаёт на ноги, не обращая внимания на прострелянное колено или перебитый голеностоп.

Одно хорошо, они идут друг за другом, и это упрощает нашу задачу. Падение одной твари задерживает всех остальных. И им приходится ждать, пока она не регенерирует, а если сделать шаг в сторону, то ты провалишься в снег, и это задержит тебя ещё больше.

Но меня всё равно не покидает ощущение, что гибриды играют с нами в поддавки. Уверен, если бы они действительно хотели, то уже бы разорвали нас на клочки.

Им не мешает заледеневшая одежда, которая превратилась бы в тяжелую обузу. Ничего не сковывает движение. И им не нужно тащить на себе припасы, оружие и раненного товарища.

Бах! Бах! Бах!

Ещё одна тварь валится в снег и, пока мы бежим вперёд, она восстанавливается и снова идёт за нами.

«Они нас явно загоняют, — думаю я на бегу, — действуют, как охотники, или же правильнее сказать, как гончие, которые не знают усталости, не ведают, что такое жалость и страх, а тупо прут напролом, подчиняясь команде неведомого хозяина».

И, чтобы их остановить, нужно бить не по оболочке. Нужно найти этот источник. То, что заставляет эту слизь жить.

А ещё мне не даёт покоя этот низкий вибрирующий гул, который заполоняет собой всё пространство, и уже точно гундосит прямо у