Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов

отступают. Выходят на нас из темноты одна за другой. Будто материализуются из воздуха. И мне, почему-то кажется, что их становится только больше. Больше, чем было полярников на станции...

— У меня осталось две ракеты! — кричит нам Батя. — Шмальнуть по ним?

— Прибереги пока! — отвечаю я ему. — Ещё пригодятся! Мы их сдержим! Живее! Заходите все внутрь! И сразу ищете, чем забаррикадировать дверь и окна! Не тормозите там! Если нужно, ломайте мебель!

— Лады! — отвечают мне ребята, и скрываются внутри блока.

Бам! Бам! Бам!

Зорин отстреливается короткими очередями. Твари всё ближе.

Я смотрю на гибридов.

Колян, я его сразу же узнал среди всех остальных, стоит шагах в десяти от нас.

Его слизь мерцает и пульсирует. Лицо ничего не выражает. Он больше не человек. Он — одно из этих существ!

Остальные напирают и ждут, будто хотят посмотреть, что он будет делать дальше. Типа, решили устроить новичку экзамен.

Я беру Коляна на прицел пистолета. Навожу ствол прямо ему в лоб, и, хотя я понимаю, что это его не остановит, решаюсь выстрелить.

Почти дожимаю спуск, как слышу позади себя громкий крик Деда:

— Да, на, сожри это, сучара!

Ширх!

Рядом со мной, как копьё, проносится металлический дрын, и вонзается прямо в грудь Коляна, там, где у нас находится сердце, пробив его туловище насквозь.

Колян дёргается. По инерции, делает два шага назад, но не падает.

Из него торчит труба, а он не умирает! Крови тоже нет! Совсем!

Это — нечто запредельное!

А дальше происходит то, чего я совсем не ожидал.

Губы Коляна, прямо под слизью, расходятся в жуткой усмешке. Он хватается руками за трубу, и начинает медленно вытаскивать её из себя.

Сантиметр, за сантиметром, будто это, какой-то фокус.

— Внутрь! — командую я. — Запираемся!

Зорин даёт последнюю очередь по тварям. И мы с ним, и с Дедом, вваливаемся в проём, и захлопываем обитую железом дверь прямо перед носом гибридов.

— Давай!

Мы подпираем собой дверь, в то время, как остальные, подтаскивают к ней тяжеленный шкаф и стол.

В этот момент, снаружи раздаётся глухой удар.

Бух!

На мгновение, с той стороны наступает тишина.

А затем, в дверь ударяют с такой силой, что мы, три неслабых мужика, едва от неё не отлетаем.

Нам на помощь приходит Батя. Он упирается в дверь всем своим телом.

— Держим! Держим её! — кричу я.

Удар следует за ударом.

Раз!

Второй!

Третий!

Если дверь не выдержит, то мы, или подохнем, или, что намного хуже, станем одними из этих тварей, в этой обители мёртвых…

Глава 21. Взаперти

Бух! Бух! Бух!

Этот звук буквально вдаривает по мозгам, словно мне по голове лупят кувалдой.

Дверь едва не слетает с петель. И, если бы я, Зорин, Батя и Дед не удерживали её собой, фактически, своими телами, то она бы уже рухнула.

— Держим её! Держим! — кричу я, бросив найденную мной вертикалку себе под ноги, чтобы ружьё мне не мешало. — Навались!

Дед скрежещет зубами, а Батя и Зорин молчат, только дышат, как паровозы, чуть ли не хрипят, и я уже начинаю опасаться за здоровье КВС. Мне только удара у Бати сейчас не хватало, так сказать, для полноты картины.

Освещения в помещении, с гулькин нос, и, если бы не тусклый лунный свет, который, едва-едва, пробивается в кают-компанию через два боковых и одно верхнее, сделанное прямо в потолке, зарешеченное оконце, то я бы сказал, что здесь царит кромешная тьма.

— Эй! — я оборачиваюсь, чтобы узнать, чего это Валёк, Кимчи, Павел и Илья не баррикадируют дверь шкафом и столом, который они притащили. — Чтоб вас! — матерюсь я. — Млять! Какого хера вы там стоите, как истуканы?!

Я вижу, что ребята пребывают в неком ступорозном состоянии. Будто они, до сих пор не верят, что всё это происходит на самом деле, и тупо смотрят, что произойдёт дальше, как сторонние зрители.

Они только положили носилки с Евгеном и припасы на пол, и явно пребывают в растерянности, что им делать дальше. То ли помогать нам удерживать дверь. То ли завалить её мебелью.

Ну, Валек-то, ладно. Что с него взять? Павел и Илья не привыкли к зимовке. Им тоже дам скидку. Но вот почему Кимчи так себя повел? С его-то опытом! Этого мне никак не понять!

Хотя…

Этот долбанный звук. Низкий и вибрирующий. Он проникает повсюду. Распространяется волнами, и, циклически, повторяется. Точно он исходит от некого скрытого под толщей льда гигантского искусственного механизма.

Может ли он так на нас влиять? Вполне! Что-то вроде звукового оружия, которое блокирует наш разум и действует избирательно, индивидуально на каждого, как тогда, когда «отключили» Коляна.

Я уже хочу ещё раз рявкнуть на ребят. Типа: «Вы там ничего не забыли, а?!»

Как, внезапно, за дверью, вместе с непрекращающимся ударами, раздаются хриплые и гортанные голоса гибридов.

«Еб...ть! — думаю я. — Эти твари умеют разговаривать!»

Эти голоса звучат, не как осмысленная человеческая речь, а как скрежет металла по льду. Прерывистые, шаркающие звуки, типа птичьего клекота, будто кто-то пытается говорить, не имея голосовых связок, и, вообще, языка, чтобы общаться друг с другом.

От этих звуков у меня по спине пробегают мурашки, и, знаете, появляется такой неприятный холодок и мерзкое ощущение, как после дурного сна.

Я вспомнил, как со мной, когда мы бежали к станции, заговорил Колян.

Тогда он ещё был человеком, пусть, только и отчасти, а теперь... Теперь это видоизмененное существо, только внешне похожее на нас. У них даже крови нет. Или же она перешла в другое состояние.

Очередной удар в дверь отвлекает меня от раздумий.

— Док! — кричит мне Зорин. — Ты чего? Уснул?!

«Ого! — думаю я. — Неужели и я поддался этому воздействию? Я тоже завис, как и остальные? Хотя мой мозг считает, что я функционирую, как и прежде? Интересное наблюдение! Если это так, то это может стоить мне жизни. В любой опасной ситуации, например, при атаке тварей, я могу протупить. Проморгаю их, и оперативно не среагирую на угрозу. И, в то время, как я буду думать, что всё идёт, как и шло, гибриды почикают меня на кусочки».

Нужно действовать, и действовать быстро.

— Чего вы ждете, а?! Блокируйте её! — резко кричу я ребятам. — Тащите всё, что есть под рукой! Мебель,