Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов

Мой окрик подействовал. Практически мгновенно вывел их из ступора.

«Один звук перебил другой звук? — предполагаю я. — Надо это тоже запомнить!»

Валёк, кореец, Павел и Илья, синхронно вздрагивают, будто разом, все вместе, они очнулись от сна, и разбегаются по помещению в поисках того, чем можно ещё завалить дверь.

В дело идёт всё. Стулья, несколько металлических кроватей с панцирной сеткой, ящики и даже полки, заполненные книгами, которые они сорвали со стен.

— Нам нужен упор! — кричу я ребятам, едва сдерживая удары гибридов. — Сначала нужно заблокировать дверь, чтобы мы могли от неё отойти! И только потом мы её завалим этим барахлом!

— На, Док, держи! — кореец и Валёк подтаскивают к двери здоровенную лавку, сколоченную из толстенных досок. Сидя на ней полярники любили смотреть фильмы. Например, «А зори здесь тихие». Типа, почувствовать себя, как в кинотеатре. Благо места в кают-компании сразу хватит на всех. Как-никак, самый большой блок на станции, не считая буровой и научного комплекса.

— Подпирайте ей дверь! — быстро говорю я Кимчи и Валере. — Ставьте её под углом!

Мы с Зориным, Батей и Дедом немного расступаемся, и кореец с радистом, заодно приложив меня лавкой по морде, немного не рассчитав траекторию в темноте, подпирают ей дверь, уперев угол в косяк.

Бах!

Дверь содрогается. Лавка скрипит, но выдерживает натиск тварей.

— Заваливаем дверь! Заваливаем! — командую я.

Ребята уже не тормозят. Становятся в цепь, и, с лихорадочной быстротой, передают мне, Бате и Деду кровати, стулья, ящики, полки с книгами и всякую фигню. В темноте и в суматохе, так сразу и не рассмотреть, что это такое. Мы быстро баррикадируем дверь, и можем позволить себе немного выдохнуть.

Оттуда твари уже не прорвутся, но этого недостаточно. Подбираю с пола ружье и делаю три шага назад.

Улучив момент, я запускаю руку в карман и вытаскиваю фонарь. Включаю его.

— Так! — говорю я, осматривая помещение. — Проверяем каждую щель, откуда они могут сюда залезть! Носилки с Евгеном оттаскиваем к дальней стене! Дальше ищем, чем мы сможем от них отбиваться! Только не вздумайте снимать маски! Застудите лёгкие!

— Нам нужно согреться! — начинает ныть Валера. — Давайте сделаем «буржуйку»!

— Потом! — режу я. — Сначала оружие и контроль периметра!

Я физически ощущаю, как время для нас уплотняется, будто его сжимают, и мы должны успеть сделать всё, перед тем, как… Что-то начнётся. Я в этом абсолютно уверен.

Гибриды не просто так нас сюда загнали. Они намного нас сильнее. Приспособлены к выживанию в невероятном холоде, и, даже вы не сможете меня в этом переубедить, что, если бы они реально хотели, то просто бы разнесли входную дверь. И мы бы не смогли их остановить. Значит они преследуют, какую-то свою цель, о которой я даже не догадываюсь. И у них, и тот, кто ими управляет, есть на нас свой план…

А ещё… у меня из головы не выходит та синхронность, с которой Кимчи, Валера и Илья с Павлом пришли в себя. Вот так! По щелчку пальцев! На раз-два! Будто кто-то дёрнул за рубильник включил их сознание.

Уверен, мы уже все инфицированы этой заразой. Вопрос лишь в том, в какой степени? А главное, почему этот чужеродный организм действует на всех по-разному, и… когда мы перестанем быть людьми?

Но это — всего лишь мои предположения. Пока я буду держать их при себе, чтобы не нервировать ребят. Может быть, я и ошибаюсь, зачем же бежать впереди паровоза?

Тем временем Валёк и Кимчи оттаскивают носилки с Евгеном к дальней стене кают-компании, и закрывают его теплой одеждой, чтоб он не замёрз. Павел и Илья им помогают. Раненным мне тоже нужно будет заняться, как только появится время.

Дед и Батя хватают всё, что ещё можно использовать для баррикады. Даже старый бильярдный стол, установленный в кают-компании, по случаю тридцати лет со дня основания «Восточной», и тот пытаются сдвинуть к двери.

Зорин же стоит у входа, сжимая автомат и целясь в проход. Глаза у него прищурены, а палец лежит на спусковом крючке.

Бдит!

У него остался один магазин. И у меня один. Это — всё равно, что ничего. Патронов для вертикалки нет. Нам нужно оружие! И, срочно!

Едва я об этом подумал, как ритмичные удары в дверь прекращаются. Словно их отрезало. Там, снаружи, воцаряется мёртвая тишина, которую нарушает только заунывный вой ветра.

«Ушли? — думаю я. — Затаились? Выжидают?»

Одно я знаю точно, к этим тварям нельзя относиться с точки зрения логики людей. Они — другие. Их физиология и неуязвимость накладывают определённый отпечаток на их психику. Как врач, я это отлично понимаю.

С одной стороны, это делает их смертоносными врагами, а с другой, излишняя самоуверенность ещё никого до добра не доводила. И в этом я вижу наш шанс выжить в этом аду.

— Смотались? — Зорин вопросительно смотрит на меня и прислушивается ко всему, что происходит за стенами блока.

— Как вариант, — отвечаю я, — но, что-то с трудом верится. Слишком это просто.

— Согласен, — Зорин мне кивает, — нужно подготовиться к худшему.

— Да, — отвечаю я, а сам думаю, что мне нужно будет, как можно быстрее, переговорить с ним с глазу на глаз. Уверен, Зорину есть, о чём мне рассказать!

— Кимчи, — обращаюсь я к корейцу, пока остальные ребята стоят в центре помещения, — вы окна проверили?

— Проверили, Док! — почти скороговорной отвечает мне Кимчи. — Все уже заколочены досками, и… — он выдерживает паузу, — все доски были прибиты изнутри, чтобы с улицы их нельзя было оторвать. Стекол на окнах нет. Все выбиты, а дыры заделаны матрасами.

— Задняя дверь? — спрашиваю я.

— Заколочена наглухо! — сразу же говорит мне кореец. — Её только взрывать! Там даже стальную сетку с одной из кроватей натянули, чтобы даже мышь не пролезла.

— Хорошо! — нервное напряжение после безумного бега по Антарктиде немного схлынуло, и я решаю, как следует здесь осмотреться, и веду фонариком по дуге, сам оставаясь на месте.

Тусклый свет освещает помещение кают-компании, которое разительно изменилось с моей прошлой зимовки.

Пока мы баррикадировали дверь, сразу этого не заметили, да и видно