Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

3

Борис проснулся и не сразу вспомнил, где он. Шторы были плотно задвинуты.

После душа он быстро влез в махровый халат с нескрываемым удовольствием, хоть и поглядывая быстро по сторонам, не вполне оправившись от морока – так он решил называть этот случай. К неврологу, все к неврологу. Нервная система ни к черту. После него в душ скользнула Ольга, а он, зная, что это на полчаса точно, вытянулся в кровати и начал щелкать меню в телевизоре, посматривая на бесплатную бутылку дешевого вина, что стояла на мини-баре, у кофе-машины. За окном уже опустилась совершенно законная летняя ночь, девять вечера – стемнело, но магазины должны работать, успеют сходить за ужином и нормальным вином.

Так, засмотревшись на отсветы фонарей и фар, Боря и уснул.

И сейчас не понимал совершенно, сколько проспал, потому что голова была тяжелая, в глаза словно насыпали песка, но тело перестало ныть после долгой дороги, и ощущение было, словно уже раннее утро.

Только вода в душе продолжала течь.

Он взял в руку телефон и проморгался, присматриваясь к цифрам.

23:41.

– Чего? – недоуменно спросил он в пространство и отбросил одеяло. Тревога влилась в тело в секунды, будто укол сделали.

Поскользнулась и упала? Обморок?

В два прыжка оказался у двери ванной и дернул ее на себя.

Пар в санузле стоял плотный, горячий, и пришлось сначала вырубить воду в душевой кабине, потом уже пытаться осмотреться и нащупать что-либо напоминавшее хотя бы отдаленно голое женское тело. И минуты только две спустя, когда открытая дверь и холодный воздух сделали свое дело, Боря понял, что кроме него в ванной нет никого. Осмотрелся – шампуни стояли как раньше. Полотенца лежали теми же стопками на своих местах, и второй халат висел на том же месте, у входа, на вешалке, что цеплялась за полотенцесушитель.

– Оль? – крикнул он неуверенно в пространство.

Мягкий номер проглотил звук беспомощного голоса, телевизор продолжал что-то журчать, а ванная стремительно сохла – и в ней тоже стояла мертвая тишина.

Борис сделал круг по номеру, выглянул в окно – стоянка перед гостиницей была пуста, лишь их старый «ниссан» скромно занимал угол. На дороге и тротуаре вдоль нее не было никого.

Достал телефон, быстро выбрал контакт «Супруга» и стал ждать.

Гудки не пошли ни через две секунды, ни со второго дозвона. Телефон молчал, и только сейчас Боря глянул на уровень сигнала – его не было.

– Да что за херня-то, – сказал он, как говорят в фильмах, но голос опять был слабым в зеленовато-пастельном гостиничном номере, слишком для него роскошном.

И только сейчас он заметил, чего еще не хватало в комнате.

Олиных вещей, косметики, сумки, грязной одежды – ничего этого не было. Не было ее кроссовок и ее микрочемоданчика у двери. Словно в номер он заселялся один.

Боря мрачно попытался прекратить ход странных мыслей, оделся в те же шорты и ту же майку, почувствовав запах подсохшего пота, вытащил ключ-карту из замка – телевизор и светильники над кроватью сразу выключились – и вышел в коридор.

Однажды он сильно ударился головой о лед, еще в детстве, на хоккейной площадке, и навсегда запомнил гулкость и звуки, которые прорывались сквозь вату, которую кто-то запихал ему в уши. Сейчас ощущения был схожие: тишина в коридоре, освещенном тусклыми светильниками, казалось, заползала в ушные раковины и липла к ним изнутри.

Лифт то ли стоял на этаже с самого их приезда, то ли сюда заселился еще кто-то – но в это почему-то сложно было поверить. Выйдя на первом этаже, Боря подошел к стойке ресепшена.

По-прежнему ни одного человека, но обстановка немного поменялась. Теперь вместо крупных плафонов на потолке в маленьком уютном лобби светила аккуратная ночная настольная лампа. Красного пиджака на кресле за стойкой не было. И играло радио, которое Боря не заметил при въезде. Колонка стояла у самого края стойки, ему не разобрать было, что там была за радиостанция, как будто бы успокаивающее урчание «Монте-Карло» – ну или «Семь на семи». Он огляделся, разозлился и начал бить в звонок на стойке. В первый раз почти промахнулся и больно ушиб ладонь, зато во второй попал мякотью по пипке – звонок крякнул и сделал негромкий «дзынь».

– Да сука, да что такое-то, а! – заорал Боря. – Да что происходит, але, у меня жена пропала!

– …Оля из Красногорска передает пламенный привет Борису.

Он застыл, не поняв, откуда идет звук. Потом осознал, рванулся к колонке и выкрутил громкость неудобной крошечной кнопкой.

Ведущий был очень молодым и жизнерадостным.

– Оля, а Борис тебе кто?

Боря окаменел, услышав ее голос.

– Жених! – смущенно произнесла жена из радио, каким-то очень юным голосом, от которого он давно отвык.

– О как! Жени-и-их! И любит тебя сильно? – продолжал нагнетать натужное веселье в эфир ведущий.

– Говорит, что да, – хихикнула из колонки эта незнакомая Оля, – говорит, что все сделает для меня.

– Верите ему? – почему-то Боре показалось, что ведущий перестал улыбаться.

– Верю, – тихо произнес женский голос.

– Что ж, желаем вам счастья, и ставим заказанную вами, Оля, песню!

Люби меня, люби

Ярким огнем

Ночью и днем

Сердце сжигая

Точно, любила она эту песню, и сколько времени ему пришлось потратить на то, чтобы отучить ее от колхозного музыкального вкуса, чуть не до скандалов доходило временами.

Боря тер лицо, тер уши, щеки, шлепал себя по ним, отходя от стойки, потом присел в кресло и затих. Достал телефон – сигнала по-прежнему не было. Он быстро поднялся и побежал по короткой лестнице вниз, к высоким стеклянным дверям на входе.

Они были заперты. Двери не реагировали на нажатие кнопки справа на стене, он дергал их долго, приметив теперь, что стекло изнутри было надежно защищено кованой решеткой, очень красивой, из стеблей, лепестков и бутонов роз. Когда заходили, они эту решетку не увидели. Боря погладил темный лепесток и медленно пошел обратно, в уют холла и лифтовой.

Ненадолго встал перед лифтом, оглянулся и, решив, что терять нечего, спросил:

– Оль, это ты? Это прикол какой-то? Или что это? Что за дела, Олечка, пожалуйста… – Дыхание кончилось, и он почувствовал, что не может сейчас так с ней говорить, где бы она ни была, поскольку был на нее сильно рассержен.

Лифт, впрочем, не реагировал на нажатие кнопки – видимо, предстояло возвращаться на четвертый этаж пешком. Боря ругнулся, на всякий случай еще раз проверил телефон и пошел к дверям,