Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

Если даже бабахнет – да и черт бы с ним, как-то даже остервенело подумала она, обиженная на мужа за возникшую нестройность их брака.

Позвонили ей на следующее утро – не бабахнуло, но соседи учуяли, дверь открыли аккуратно и мертвого Егора нашли там, где Лидия его оставила.

– Не буду, – упрямо повторяла Алла. У нее были сделанные (вульгарно, по мнению Лидии) губы, тонкие нарисованные брови и аккуратный пробор волос с пучком сзади. Собственная дочь Лидии, в общем, нравилась. Но ее желание поиграть в мать-одиночку было непонятным.

– Ну ты подумай, дочь, – мягко говорила Лидия. – Ну куда? Жить на что, работа псу под хвост. Ну какое материнство. Кто хоть отец? – Тут она даже повысила голос.

– Мам, мне бы просто поддержку, – упрямо, как подросток, повторяла Алла, – понимаешь, поддержку. Не надо ничего планировать, не надо расписывать наперед. Ну не такая я! И работа эта мне не вперлась!

– Тебе двадцать один, дура, – холодно сказала Лидия, сбросив на секунду маску. – Кто отец?

– Да какой он отец?.. Одногруппник мой. Ты его не знаешь.

Но Лидия этого ее дружочка помнила и внутренне охнула. Она поняла, о ком толкует Алла: шебутной, лохматый, несерьезный.

Зеленый чай свою репутацию не оправдал, расстались тяжело, хоть и обнялись на пороге. Алла пообещала еще подумать, но Лидия ей не поверила: у упрямой и слишком эмоциональной дочери было что-то такое в ухоженном личике, несгибаемое. Оно и неплохо, в общем: стерженек – он хоть какой-то нужен. Витька вон совсем без него живет, как пугало на ветру.

Закатки стояли уже рядком на столе, с огурчиками одинаковых размеров, строй зеленоватых и пузатых солдат. «Солдаты пузатыми не бывают», – строго поправила себя Лидия и взглянула на часы.

Никитушке готовить не надо было ничего. Он всегда привозил угощение сам, и в последнее время, узнав, что матери нравится пекарня на углу, заскакивал в нее за коробкой эклеров, которые она так любила.

Лидия поражалась тому, что при одинаковых, в общем, методах воспитания дети у нее получились совершенно разные. Это довольно раздражающее свойство природного бытия не укладывалось у нее в голове, но дарило иногда минуты отдохновения и облегчения – когда она ждала своего любимого, самого удачного ребенка.

Сегодня он, правда, что-то запаздывал, это было ему несвойственно, часы показывали уже четверть пятого, когда в дверь позвонили. Лидия как раз успела заметить, что крышка на одной банке не уселась как надо и вода внутри была мутноватая. Не самый, в общем, удачный день.

– Машина сломалась в квартале отсюда! – радостно возвестил рослый, русый, аккуратно причесанный и одетый в костюм Никита. Тонкие очки его не портили, и любоваться им Лидия могла часами. Чмокнув мать в щеку, он, рассказывая о рабочих делах, побежал мыть руки (Витька даже не подумал, засранец). Умница, растрогалась в тысячный раз Лидия, хоть и показалось ей же самой секунду спустя, что хвалить взрослого мужика за мытье рук – это, наверное, перебор.

И девушка Василиса, которую он приводил домой не раз, была ему под стать: скромная, красивая, но не вялая, не вобла, симпатичная ровно настолько, чтобы Лидия не подумала про нее чего неприличного. У них, кажется, шло к свадьбе – и именно поэтому месяц назад Лидия сделала ему главный жизненный подарок, как она это понимала. Положила перед ним завещание, согласно которому все, что у нее было, отходило только ему – и никому больше. «Не этим ли объясняются частота визитов и эклеры?» – задумалась на секунду мать, а потом пожала плечами. А если бы даже и так.

Никита работал консультантом в большой компании, на должности, которая смешно называлась «ассосиэйт», и пошел он туда сразу после своего физмата. И специальность в университете, и работа после у него были, как это видела слабо сведущая в современных профессиях Лидия, стабильные, надежные, требующие вдумчивости, умственного холода и отстраненности. Он рассказывал о работе так, чтобы мать понимала, о чем он говорит, и они вместе смеялись над нелепостями, которые вытворяли его коллеги. Элегантно упомянул и про Василису – мол, все хорошо. Более рассказывать ничего не стал – а Лидия тактично не стала спрашивать, она не из этих, и Никита, даром что младший, все-таки взрослее Аллы и Виктора, и сам все сможет решить и придумать, если вдруг до женитьбы дойдет. У него эта специальная жилка проявилась с детства, он всегда и все решал сам, иногда – довольно нестандартно. Ее-то, видимо, и заприметили большие начальники.

Лидия вдруг поняла, что отвлеклась от мыслей о сыне на жжение в груди. И будто кто-то ласково сжимал слева, в груди, а в комнате стало вдруг душно, и блузка прилипла к спине.

– Мам, ты чего? – Сын смотрел на нее внимательно, поднеся пирожное ко рту. – Дурно, что ли?

– Что-то… – Лидия хватала ртом воздух. – Помоги на диван лечь.

Улегшись, она прислушалась к себе и с тревогой отметила, что жжение не уменьшается и добавилась к нему легкая дурнота.

– На инфаркт похоже, сынок, – тихо произнесла она, – что-то жжет и жжет.

Никита, бледный, уже доставал телефон и что-то в нем тыкал.

– Сейчас-сейчас, мам, ты лежи, главное.

Зачем-то встал и вышел.

– Алло, да. Скорую, пожалуйста. Подозрение на инфаркт, женщина, шестьдесят два года. Адрес, да… – Он почему-то говорил неестественно громко из прихожей – или Лидии так просто казалось. Она закрыла глаза. Реальность то наплывала, то отскакивала в сторону, пульсируя злобным жгущим комком за ребрами.

Увидела, что Никита убирает стол, услышала, что смывает зачем-то унитаз и складывает картон из-под эклеров в карман. Он присел ненадолго рядом, всматриваясь в ее мутный взгляд, потом снова отошел – наверное, открыть дверь врачам. Рукой нащупала что-то под боком – его телефон. Реальность снова окатила остро – потыкала в экран, чтобы понять, ощущает ли что-то пальцами – будто сквозь вату. Открылся список звонков, последний был не в скорую.

– Ну-ка, не надо. – Никита мягко забрал у нее из рук телефон и погладил Лидию по щеке.

– Машину… Машину там оставил, чтобы не видели, как приходил? – Слова давались с трудом, но она хотела убедиться в том, что хотя бы он ее не подвел. – Вроде как потом приедешь и найдешь?

Никита кивнул, глядя на нее строго и внимательно.

– И эклеры, да? – Лидия попыталась улыбнуться.

Он улыбнулся и снова кивнул, гладя ее по щеке.

– Микродоза, на три-четыре раза. Не думал, что сегодня случится, на всякий случай перестраховался. Нам с Васькой так удобнее будет, ты извини. Ждать не хотим.

«Умница какой