Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

– Ну, поехали, благословясь. – Михаил Сергеевич выставил смартфон экраном вперед, и в тишине подъезда оглушительно заорал Леонтьев с его светофором.

Встать за спиной не получилось, но адреналин все-таки сделал свое дело, и Артём соображал куда быстрее – встали спина к спине, как в кино. Первые пять пуль положил точно – с каждым тихим посвистом обращались в хлопья белесые тела, падали тяжелыми кулями изношенные полуодетые тела, а яркие светлячки резво прыгали в экран телефона. Потом он промахнулся: ладонь вспотела и поехала по рукоятке, а ствол прыгнул вверх. Тварь была совсем рядом, в метре, и из брюха ее на Артёма смотрело измученное человеческое лицо. Как сложно не смотреть на что-то уродливое, отстраненно подумал Артём за две секунды до того, как щупальце (этот был похож на помесь осьминога и скорпиона) обвилось вокруг его руки.

– С-сука, – взвизгнул почему-то нелепым фальцетом, но тут рядом с ухом снова свистнул пистолет Сергеича – и ангел моментально угомонился. Вывалился из него пацан лет четырнадцати, он сразу закрыл глаза и свалился, но краем глаза Артём заметил, что дожрать его не успели – может, и выживет.

– Не спи! – лицо Михаила Сергеевича перекосило, и Артём, кажется, впервые видел в нем такую ненависть, и жажду истребления, и отвращение к ангелам и к нему, Артёму, который вроде как играет в свою уютную соседскую войнушку и не имеет никакого права относиться легкомысленно к черноте, пытающейся разорвать наш несовершенный, но такой настоящий мир на куски гнилой космической плоти.

Дышали тяжело. Тварей вокруг не было, лишь оседали вокруг хлопья, как на пожарище, да пара тихих стонов донеслась из угла, где та самая жирная змея покинула тело не окончательно иссохшей женщины.

– Слышь, пионер, блядь. – Кровь бросилась Артёму в лицо. – Ты сюда чего, бабочек пришел ловить? Хочешь, такая к тебе в дом заберется? Или тебе жена надоела? Или дочь?

– Ми-михаил Сергеевич, давай пойдем. – Голос дрожал.

Старик успокаивался и доставал обойму из своего безразмерного рюкзака. Музыку на телефоне он выключил, оставил только видео со своими депутатами.

– Пойдем… Сейчас пойдем, погоди. Ждали нас, Тёмка. Я такое впервые вижу.

– В смысле? – недоверчиво спросил Артём. – Они ж без мозгов практически. Как они ждать могут.

– Они разные – и не сказать чтобы совсем без мозгов. Они к нам рвутся с холода своего вечного, им тут тепло, хорошо. Но привычки остаются: сидят в темноте, выходят только жрать. И никогда кучами не сидят, даже если гнездо в доме свили. Все поодиночке. А тут на входе ждали. Да еще в лифте, при свете. И на каждом этаже такая же группа, зуб тебе даю. – Артёму вдруг показалось, что Михаил Сергеевич очень устал. – И не люблю я, когда не по плану, не так, как должно быть. Пошли давить главного. Тут эта сука должна быть.

Они вышли из огромной лифтовой в коридор с квартирами. Белый свет от экранов телефонов выхватывал из темноты коляски, велосипеды, даже лыжи, которые кто-то не убрал, – но ни одного ангела.

– Там. – Сергеич уверенно показал в самый конец коридора. – Остальные по квартирам, как и должно быть.

Дверь в конце коридора полностью заросла паутиной, нити которой свисали от потолка и наискось резали темный коридор.

– Опять паук, – пробормотал Артём.

Сергеич молча достал оранжевую китайскую зажигалку и пару раз чиркнул колесиком. Паутина – сухая, без слизи – занялась в момент, и на секунду Артём даже испугался, что сейчас сработает противопожарная сигнализация. Полыхнуло снизу и до самого беленого потолка – но и погасло моментально, лишь серые полосы на стенах остались да запах жженых ниток.

Артём положил руку на ручку массивной стальной двери и нажал – она подалась, и дверь открылась. Ангелы и впрямь не способны были соображать дальше базовых потребностей. Засесть в человеке, немного понаблюдать за его мыслями, сожрать его, сожрать других, спрятаться. Животные от мира грез.

Они зачем-то собрали елку. Огромную, очень похожую на живую, с беспорядочно повешенными шарами и грубо намотанной на одну сторону электрической гирляндой. Часть шаров разбилась – и ноги тварей, сидевших на табуретках, хрустели. Мать, отец и сын – все чуть покачивались. Все – практически нетронутые ангелами, лишь у отца образовалось что-то возле горба. За окном был виден светящийся в ночи ненавидимый Артёмом рекламный щит с кривляющейся беззвучно девицей-косметологом, из-за которого когда-то он отказался брать квартиру в этом корпусе.

Артём понял моментально, что это те самые, с детской площадки, и пацан именно такой, каким его описывала Катя: щуплый, стриженый, вызывавший желание ему помочь.

– Разве так бывает, чтобы хозяин гнезда полностью не съел?.. – Артём шептал, как ему самому казалось, громко, слишком громко, но твари даже не вставали, лишь наклонили головы.

– Не знаю, – покачал головой Сергеич, поднимая руку со стволом.

Они не закрыли входную дверь, поэтому одновременно услышали сзади громкое гудение поехавшего лифта. Артём непроизвольно оглянулся, старик не сводил глаз с семьи ангелов, только сжал зубы.

– Что?.. – Артём не знал, как задать вопрос. Кто мог вызвать лифт в пустом гнезде?

– Кончаем, там разберемся. – Сергеич поднял пистолет и направил ее на отца, бритого мужчину лет тридцати в джинсовке, грязных штанах, с босыми ногами и полуприкрытыми глазами.

Свист, вспышка – и на экране телефона Михаила Сергеевича похожая на огромное насекомое дрянь в очередной раз начала кромсать мужчин в костюмах. Без звука – музыку старик так и не включил.

Артем прицелился в мать – молодую женщину со спутанными немытыми волосами, сидевшую в толстовке на голое тело, так, что одна грудь чуть вываливалась, и было видно часть живота над спортивными трениками. Ее ангел отправился в далекий космос.

Обмякшие тела сползли на пол, один табурет перевернулся – и мальчик открыл глаза. Без зрачков, с крошечными черными точками по центру ярко-желтых яблок. Он завыл.

Сергеич – конечно же – среагировал быстрее и нацелил пистолет пацану в грудь.

Но после свиста освобождающей пули старик вдруг вскрикнул и выронил смартфон на светлый ламинат. Телефон заискрил, пластиковые кусочки отлетели под диван и в угол, а экран навсегда погас.

– Силен! – проревел Сергеич. – Мочи его, Тёма!

Мальчик не двигался с табуретки, и Артём, как учил отец, дал себе секунду выдохнуть перед выстрелом.

Он не сменил магазин в лифтовой.

Пистолет щелкнул громко, словно хлыстом, которым в детстве Артём распорол себе ухо, когда очень хотел быть похожим на Индиану Джонса. Одновременно сзади послышался шорох.

Из прихожей вылезали трое ангелов, один – мужчина, грудь которого