Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

– Устала, зай? – Артём прикинул, что двух капель ей должно хватить до утра.

– Да, что-то… Слипаются глаза… Тём, слушай, Вичку уложишь? Я прям еле стою. Прям не окей что-то…

– Уложу-уложу. Перенервничала, зай. Завтра полная сил будешь. В парк сгоняем вечером. Ты отдыхай.

– Такой ты, – она смотрела уже почти пьяно и не могла найти слов для мужа, который казался ей в данный момент самым заботливым человеком на свете, – м-м-м-мя-а-акиш.

В кровати она заснула через тридцать секунд.

Насвистывая, Артём прошел в комнату дочери.

– Викуся-пупуся, сказку читаем? – Артём знал, что начинать со слов «спать пора» нельзя, чревато истерикой.

Дочь любила вечерние сказки в исполнении отца, поэтому резво побежала чистить зубы, пока он открывал на телефоне любимое ее чтиво – что-то про ведьмочек и котов, оно была пока совсем несложным, и он читал, совершенно не думая о тексте, пока дыхание Вики не стало размеренным и чуть свистящим.

Артём полежал еще немного, глядя на звезды от проекционного ночника на потолке, вздохнул и нехотя встал.

Проверил на всякий случай Катю – та не меняла позы и лежала, широко раскинув руки, в очень глубоком сне, почти не дыша.

Открыв шкаф, он нагнулся к нижнему ящику, где хранилась обувь, вынул две пары зимних теплых ботинок, скукоженных от старости пыльных замшевых туфель – ах да, он форсил тогда, года три назад, а потом Катя его высмеяла – и почему-то носок. Затем дернул за краешек тонкой панели из ДСП – она подалась.

В нише, о существовании которой жена не подозревала, хранилась полупрозрачная икеевская коробка на колесиках. Из нее он достал пистолет с необычно удлиненным стволом – будто глушителем – и длинной, выходящей за край ладони рукоятью.

– Коробочка, коробочка, крепеж, броня, ботиночки, – бормотал Артём бессмысленное, как привык на работе, и доставал новые предметы из пахнущей ремонтом ниши.

Он надел комплект термобелья с металлическими вставками вдоль предплечий, голеней, кистей, груди и спины. Повесил на грудь сеть из ремней, похожую на кобуру. А затем нацепил уже настоящую кобуру – на левый бок. Дальше – песочные тимберлэнды и зеленовая тонкая ветровка сверху, чтобы на улице не обращали внимания на странно одетого человека.

Поехал по полу вибрирующий телефон – это Михаил Сергеевич прибыл и уже звонил. Старорежимный все-таки дед. А если бы Катька с Викой не спали?

– Иду, – коротко сказал в трубку Артём и сбросил звонок. В последний раз заглянул в спальню и детскую, чтобы удостовериться, что девицы мирно сопели. Чуть задержался у зеркала.

– Ну, блядь, мякиш, – ухмыльнулся он, увидев забытую угрозу в собственных глазах.

Михаил Сергеевич был очень специальным, дотошным и неторопливым пожилым мужчиной в кепке. Сегодня он зачем-то надел рубашку под жилетку с огромным количеством карманов, кепку и широкие джинсы. На плече его висел рюкзак – не новый, модный, а старый, грязно-зеленый, с кожаными ремешками, бесформенный. Он не курил, потому что считал, что курение – это отвратительная привычка. С утра он – Артём точно знал – делал себе овсянку, а потом поднимал гантели. Небольшой животик при этом никуда не исчезал, но наставления в чате Михаил Сергеевич не бросал и клеймил всех молодых за нежелание делать зарядку и правильно питаться.

– Артёмка! – Он будто обрадовался встрече.

Двор был пустой, Артём быстро глянул по сторонам, подошел и пожал сухую пухлую ладонь.

– Михаил Сергеевич, звонить не стоило, – мягко ответил он на приветствие, – семья все-таки. Вроде бы договорились писать в чате.

– Семья… – задумчиво ответил Михаил Сергеевич, – а чего ж ты тогда… Да не привык я ко всему этому. Пальцы толстые, писать неудобно. – И он заухал филином – вроде как засмеялся.

– Ну пойдемте, наверное. – Общество старика было Артёму неприятно, и обращение «Артёмка» он ненавидел, а разделаться со всем этим хотелось побыстрее.

– Ну пойдем, пойдем… Двадцать два этажа, а… Как же это? – Здесь дед тактично попытался не дать Артёму понять, что именно он проморгал заселение ангелов.

– Работы было много, – огрызнулся Артём и проклял себя еще раз за то, что взял напарника. У подъезда они встали, Михаил Сергеевич пожевал губами и спросил:

– Входим как?

– Да вроде ключ общий на ЖК…

– Вроде, – кивнул Михаил Сергеевич, – ну давай, открывай.

Артём достал пластиковую таблетку, прижал ее к домофону – и ничего не произошло.

– Блин. – Он смотрел на таблетку, не понимая, что теперь делать.

– Погоди, ноу проблем, чичас все будет. – Михаил Сергеевич ободряюще улыбнулся и поставил рюкзак на землю – внутри того что-то тяжело лязгнуло.

– Фома, вылазь. – Михаил Сергеевич закряхтел и извлек из рюкзака красно-черную маленькую фомку. Потом неожиданно резво для своего возраста и телосложения подскочил к двери, вставил инструмент в зазор – и подъездная дверь лязгнула, открываясь.

– Полезный вы, – пробормотал Артём, чувствуя себя несколько не у дел. Это был его район и его операция. Схожую растерянную пустоту он ощущал в детстве, зимой, когда старшие родственники просили постоять в стороне, пока они делают важную работу. А хилый Артёмка ее сделать никак не сможет.

– Опыт, Тём, сколько я этих пожег. – Михаил Сергеевич мотнул головой на освещенный подъезд. – Пойдем?

– Сейчас, да, я ловушку включу. Для удобства вот крепление приобрел. – Он ткнул в грудь, будто оправдывая свою сбрую. Вставил аккуратно в зафиксированный на груди чехол айфон экраном вперед и застегнул его.

– А-а-а-а, ну я по старинке, в руке. – Михаил Сергеевич вынул из кармана телефон в кожаном чехле.

– А удобно? – скептически поинтересовался Артём. – Стрелять-то как?

Доброе и немного простодушное лицо Михаила Сергеевича вдруг затвердело, и оказалось, что лет ему даже больше, чем думалось Артёму.

– Справляюсь. Пошли.

Во второй корпус заселяли «социальных» – то есть квартиры выдавали, а не продавали. Артём ожидал черных граффити на стенах, окурков в лифтовой и мигающих ламп.

Ничего этого не было. На салатовых стенах не было ни щербинки, плитка на полу сияла чистотой, а лампы горели ровно и убаюкивающе. В подъезде стояла плотная, густая тишина, шум дороги, опоясывающей ЖК, не проникал сквозь плотную входную дверь.

Пожалуй, подъезд был слишком чистый – непохоже было, чтобы здесь кто-то обитал, хотя Артём знал точно, что большая часть квартир заселена.

– Ты, Артёмка, куда их отправляешь обычно? – спросил Михаил Сергеевич, показывая на телефон в ремнях сбруи на груди у Артёма.

– Несколько роликов сохранил себе, пустыня там или космос, пусть сразу сдыхают. А вы?

– У меня записи репортажей из Госдумы начала и середины девяностых. Каждый раз веселюсь, не поверишь, – старик усмехнулся, – когда эти ублюдки сидят спорят, а тут на них из воздуха твари