Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

И я проснусь для нового приключения Андрея. И вечно буду лететь к Ленке.

Но я хитрый андроид.

В кулаке у меня маленький, похожий на губную помаду металлический цилиндр. Таймер выставлен на час. Я держу его аккуратно, незаметно для понатыканных везде камер, с того момента как переполз в кресло пилота.

Мне присущи человеческие эмоции, и страх – одна из них. Я не хочу взрывать себя, будучи в сознании. Я хочу уснуть – и вот тогда пусть «Стикс» разлетится к чертям.

Странная планета дала мне шанс вырваться и не лететь бесцельно сквозь пространство за несуществующей целью.

И я немного побуду человеком.

Охотник Артёмка

К тридцати четырем годам Артём Бирюков очень полюбил свою работу. Он с удовольствием писал длинные комментарии к протоколам совещаний и отчетам коллег, с некоторым напряжением ждал распределения годовых бонусов и очень любил сидеть на офисной кухне, обсуждая сплетни и пропитываясь плотным кофейным духом.

После работы, часам к девяти вечера, он в приподнятом настроении ехал домой, где его ждали красивая еще жена Катюха и пятилетняя дочь Виктория.

Стоя в пробке, он просматривал список покупок, который скидывала на Ватсап супруга, потом заезжал в ближайший к дому супермаркет и волок тяжелые пакеты к багажнику. Затем подъезжал к дому, выключал двигатель и сидел некоторое время в машине. Сидел без какой-либо цели, просто почему-то ему хотелось смотреть в одну точку и не двигать ни одним мускулом. Впрочем, слово «мускул» едва ли было применимо к Артёму: он обзавелся к своему возрасту несолидным животиком и плешкой в блондинистых кудрях. При невысоком росте возрастные изменения делали Артёма несимпатичным, он об этом знал – и компенсировал врожденные и нажитые комплексы как мог, быстро поднимаясь по карьерной лестнице.

Он был как все и получал удовольствие от процесса бытия.

Сегодня, по тридцатиградусной июньской жаре, просидеть в машине дольше пяти минут не получилось. Артём взял пакет из «Пятерочки», шумно вздохнул, промокнул пот на низком лбу и пошел к подъезду.

– Па-а-а-а-апочка пришел, – визгливым и уставшим голосом проговорила Катя, а дочь Вика радостно побежала в прихожую, смотреть, нет ли чего в пакете для нее.

Артём кивал в том смысле, что да, действительно пришел, добродушно что-то мычал на ухо Вике, клевал жену в узкие губы и шел переодеваться. Он очень сильно потел от легких физических нагрузок и поэтому с наслаждением перелезал в сухую домашнюю футболку и шорты. Затем следовал ужин.

Катя, с небольшими мешками под глазами, что-то у нее там с обменом веществ, хотя красивая, конечно, накладывала пюре и разогревала котлету. Дочь стояла рядом и показывала некрасивые рисунки, а Артём кивал, не слушая и глядя одним глазом в телефон.

– Ну ты уж совсем, – сказала вдруг Катя, – устал, что ли?

– Кошмары третью ночь. – Артём откусил кусок котлеты и сразу запил горячее компотом. – Не высыпаюсь. На работе жопа.

– Ой, кстати, про кошмары. – Артём приготовился к тому, что сейчас Катя расскажет сон, она часто их рассказывала. – Прикинь, чо было.

– М-м-м? – Артём вопросительно жевал.

– Вичку на площадке укусил какой-то пацан! – Катя даже чуть повысила голос, торжественно улыбаясь.

– Охренеть, – нахмурился Артём. – Сильно? Вик, иди-ка сюда, – крикнул он в комнату, куда дочь ушла смотреть телевизор, положенные полчаса.

– Да не, по футболке чуток, кожу не задел. Играли чего-то, играли, тут эти выходят, из второго корпуса, ну знаешь, недавно которые заселились, ну и видно, что странные, конечно, понятно, квартиры бесплатно нормальным не дают, в спортивках, будто мешком оба ударенные, мать и отец. И пацан у них такой же, стоит на площадке, смотрит, щурится. Мелкий такой, будто не кормят, щуплый, бритый. Потом к Вике подошел и цапнул! Играл он так типа.

– А ты? – Артём перестал жевать.

– Ну я глянула, там вроде нормально, она даже не испугалась, я пацану сказала отойти, типа, а тут они подскочили и такие раз – и увели его, домой видимо. Странные, короче. Вот они теперь тут жить будут, как-то же неспокойно, да?

– Да вообще. – Артём нахмурился, покачал головой. – Там же дом социальный, его засрут в неделю.

Он поднял взгляд на окно, в котором виднелся стоявший напротив второй корпус их ЖК, – и замер.

Во всем двадцатидвухэтажном доме не горело ни одного окна – кроме столбика подъездных форточек, где освещение было централизованным. Он стоял, погруженный в летние сумерки, и не освещался вообще ничем. Катя этого не замечала и продолжала что-то говорить про шлагбаумы и камеры на парковке, которые нужны, а Артём умело включил дежурное внимание, а думать продолжал уже внутри низкого лба.

Кошмары третью ночь. Пацан кусается, а родители какие-то вялые и щурились на солнце. И нет света в девять вечера. Ну Артёмка, ну ты даешь. Менеджер очень среднего звена.

– Кать, чаю поставь, я там печенье привез, которое сахарные колечки. В туалет схожу пока, – попросил мужчина и отправился в уборную. Тщательно закрыл за собой дверь, повернул язычок замка. Открыл аптечку – Катя за ней не следила, препараты по списку он в свое время закупил сам. Достал крошечный пластиковый пузырь, вроде как отривин, сунул его в карман. Стукнул крышкой унитаза. Сел и достал телефон.

Чат с отключенными уведомлениями «Охотники Юго-Запада», в который никто не писал уже пару недель, с медведем на аватарке. Последним сообщением была ссылка от некоего Vasily B – лиц большинства коллег Артём никогда не видел – на смешное видео. Просил же не засорять чат…

«Добрый вечер, коллеги. У меня гнездо. 22 этажа, ул. Маркса, 9к2, новый дом. Планирую навестить через часок-другой».

Подождал минуту.

– Коть, тебе с сахаром?

– Да, ложку! – ответил Артём.

«Захар Д. печатает…»

«Нормально… А подъездов сколько? Один пойдешь?»

В сообщении чувствовалось нежелание выручить товарища.

«Подъезд один, тут четыре свечки-высотки такие. Помощь не помешает, но справлюсь, если все заняты».

Ну и хрен ли вы, ванхельсинги. Давайте вылезайте из-за приставок, разворачивайтесь с дач.

Чат молчал.

– Тём, у тебя там все окей? – Мужчина поморщился, потом улыбнулся и тягуче пропел:

– Почти, зай! Кофе на клапан придавил! Бегу!

«Я приеду».

Артём поднял брови, потом скривился. Откликнулся Михаил Сергеевич, дед за семьдесят. В отношении его боеспособности имелись определенные сомнения, но все остальные молчали.

«Жду, спасибо»

Артём открыл кран и тщательно вымыл руки.

Катьку повело после половины чашки. Осоловелый взгляд с трудом фокусировался на Артёме, а красивая, чуть располневшая за последние годы рука совершала странные пассы