Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

Он дернулся, и взмахнул, и крикнул почему-то фальцетом перед тем, как упасть несвежей грудой на торчащие из бочки железные прутья. Лидия глянула вниз, увидела пропоротого железными прутами, в темных пятнах крови, человека, оглянулась – никого вокруг не было, и за воем ветра никто ничего не слышал, – с интересом к себе прислушиваясь и понимая, что чувствует лишь облегчение. Затем вернулась в комнату, закрыла дверь и продолжила заниматься геометрией.

Жизнь наладилась очень быстро. От пьянства матери не осталось и следа, а квартиру им дали, ведь не могли не дать, мать имела среди талантов умение бюрократично ныть: раньше-то ее успехи в собирании заплаканных справок сводил на нет беспутный муж, а теперь поехало и пошло. И даже неприятного соседа, толстого Евксентьева, крепко дернули в милиции: все-таки краденый лом поучаствовал в несчастном случае. Но не посадили – так, пальчиком погрозили, сунул кому надо.

Из духовки Лидия достала шарлотку: Витя ее любил больше всего. Сам он – большой, несуразный и, как всегда, какой-то несвежий – сидел за столом и, очевидно, хотел покурить, больно пальцы его беспокойно дергались.

– А что Катя, – спрашивала Лидия, – нашла работу?

Витя морщился, но отвечал сначала покладисто:

– Так работает она, тату-мастером, все у нее отлично, мам.

Лидия поджимала губы.

– Витюш, ну это что за работа, а? Ну что, ни денег не накопить, ни достоинства никакого. Детей у вас нет, расписываться вы не собираетесь, жить вам негде.

– Мам, хорош. – Он вгрызался в горячее сладкое тесто с кусочками кислых яблок, и на секунду оборона его спадала. – Все у нас хорошо, мы счастливы вполне. С Катей мне знаешь как здорово!

«А вот не было бы ее – еще бы лучше было бы», – думала отстраненно Лидия, но плана в голове стройного пока не выходило, да и не было уверенности, что слабый сын не согнется совсем без своей рано постаревшей тату-девушки.

Ушел, забрав остаток шарлотки, денег не попросил. Кажется, обиделся.

Лидия в задумчивости расставляла на столе горячие банки на стол, одновременно заваривая свежий чай – зеленый, как Алла любила.

Алла. Как бесстыдно красная и жирная роза – на этом имени настоял Егор, муж. Так и не рассказал за годы брака – почему, откуда такое имя.

К дочери претензий у Лидии в общем не было, хотя вскрылось около двух недель назад обстоятельство, без которого та, по мнению матери, могла бы протянуть еще несколько лет и ничего бы от нее не убыло. Новость о беременности та сообщила по Ватсапу, что Лидию само по себе возмутило. Ну не считая, конечно, факта отсутствия мужа и того, что карьера – и так ни шаткая ни валкая – только начиналась. Алла трудилась секретарем в компании, где работал сын Лидиной подруги Светки – мальчик насквозь положительный, и хитрый долгоиграющий план здесь, конечно же, заключался в том, что рано или поздно двое молодых друг к другу примагнитятся. Но план теперь усложнился, да еще упертость эта Егорова в девчонке играла, на аборт она не соглашалась ни в коем случае, и пока Лидия не очень хорошо представляла себе, что со всем этим делать.

Егор, кстати, ее в свое время упертостью этой и взял. Не хватавший звезд с неба, но прущий напролом, как взбесившийся носорог, он был сначала разнорабочим, потом выучился и стал оператором на местном НПЗ, потом мастером. Лидия его подхватила как раз перед обучением, повеяло едва слышно перспективами. Жизнь улучшалась не каждодневно, но год от года благосостояние молодой семьи росло. Мать Лидии до рождения Витьки не дожила и сгорела от непонятной пневмонии в довольно молодом еще возрасте пятидесяти четырех лет, а дети стали появляться словно по графику – с интервалом в два года. Супруг дал осечку, когда Никитушке было уже, наверное, около четырех. Дом – полная чаша, Егор уже был начальником установки, по тем временам немыслимый видик в гостиной, кое-какие адидасы, машина!

Сама по себе выпивка проблемой не была, не пил он столько, чтобы у Лидии в голове щелкнул знакомый предупреждающий выстрел, после которого она начинала считать риски и последствия для семьи. Но у метро появились игровые автоматы, а еще казино, и Егор в те казино начал кататься с устрашающей частотой. Сначала вроде бы немного задерживался, коготок макал, ну вроде пенку с зарплаты спускал. Потом сильно истончилась пачка купюр в ящике с носками.

А рвануло в день, когда накопления из ящика исчезли совсем, а к Егору в одиннадцать вечера постучались двое молодых людей, от которых несло расправой.

– Теть, уйди, – весомо скомандовал один из мальчиков, и они заперлись на кухне с одетым в трусы и футболку Егором, а потом вроде бы глухой стук был и мальчики ушли, а Егор чуть улыбался ртом с выбитым зубом. Поставили на счетчик.

– Сколько ты им должен? – напряженно спрашивала Лидия, глядя в потолок.

– Лидуш, да верну все, ну. Не мороси, слушай, все нормально.

– К тебе домой пришли и морду набили. Это, что ли, нормально?

– Отыграюсь, я сказал, – огрызнулся Егор, а Лидия, лежа рядом, сделала мысленно две пометки. Первая – о том, что возвращать проигранные деньги законным путем он не собирался, а отыгрыш его привести мог только к одному результату. А вторую – про то, что надо бы посчитать все расходы на ближайшие несколько лет. Сама она к тому времени трудилась в должности главбуха в неплохом, в общем, учреждении легкой промышленности и запасы свои тоже делала регулярно. Очень, конечно, расстраивал внезапный якорь, который потянул семью ко дну, в синеву и холод, где обитали грубые молодые люди с разбитыми костяшками кулаков. Да и к Егору за несколько лет жизни она привыкла, а нового никого искать не хотелось. Дети, опять же. Никитушка маленький, быстро забудет, а вот Аллочка с Витей эмоциональные – ужас.

Утром она собрала детей и отвезла их в деревню, в область. Егору на его немой стыдливый взгляд сказала:

– Давай-ка мы пока для безопасности там побудем. А ты давай заканчивай эти дела.

Вроде как и поддержала даже.

Вечером вернулась проведать его. Егор всегда спал очень крепко, а после выпивки и вовсе из пушки не разбудишь. Он сидел на кухне, прислонившись к стене, ждал выкипевший чайник и громко храпел, свесив подбородок на несвежую белую рубашку. План Лидия придумать еще не успела – а здесь он уже и не требовался. Чайник она быстро сняла, залила туда холодную воду, поставила его обратно на плиту. Протерла ручки чайника и двери