Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

Очередная волна тащит меня в сторону. Карго, до этого крутившийся рядом, с громким карканьем взмывает вверх, уклоняясь от следующего разряда.

А я… я сдаюсь. Сердце колотится где-то в горле. Мышцы наливаются тяжестью, дыхание прерывистое. Сил сопротивляться не осталось. Какой бы плотной ни была соленая морская вода, она не способна долго держать на плаву барахтающееся тело со связанными руками.

Очередная волна утаскивает меня вниз, в темноту. Свет сверху меркнет, становится тусклым пятном. Вода давит на грудь. Я закрываю глаза. Темнота. Тишина, нарушаемая только бульканьем в ушах. Уже практически отключившись, я ощущаю лишь ледяное онемение и пустоту.

Сквозь ускользающее сознание я чувствую, как меня обхватывают сильные руки. Твердые и уверенные, они резко выдергивают меня из холодных объятий глубины вверх, к дрожащему свету.

Я попадаю в грохочущий хаос волн, ветра и рева мотора катера вдалеке. Жадно глотаю воздух. Он обжигает легкие, смешиваясь с соленой водой. Она с кашлем вырывается из горла. Соленые брызги бьют по лицу, слепят. Волна подхватывает нас, мотает из стороны в сторону… И я инстинктивно, отчаянно прижимаюсь к теплому, живому телу. Единственной опоре в этой холодной пустоте.

Спаситель резкими движениями пытается развязать мне руки, туго стянутые за спиной мокрой веревкой. Его пальцы скользят по узлам, торопливые и неуклюжие в ледяной воде.

– Тише! – шепчет прерывистый, знакомый голос прямо у моего уха. Тише, Дана!

Я понимаю: это Джаспер. Я напугана до оцепенения. Сердце колотится, как птица в клетке. Тело дрожит не только от холода, но и от паники. Не могу взять себя в руки. Поэтому трепыхаюсь, мешая парню. Пытаюсь отдышаться, чтобы выдавить сквозь захлебывающееся горло предупреждение. Хочу сказать, что Давид не позволит нам уйти.

Но сказать это я так и не успеваю. Воду рядом с нами с оглушительным шипением и бело-синей вспышкой разрывает молния. Грохот оглушает. Кипящие пузыри, едкий запах озона… Вода на короткий миг становится обжигающе горячей. Будь молния настоящей, нас бы уже убило. У магической – другая природа. И это продлевает нам жизнь.

Джаспер крепче хватает меня под мышки и успевает отшатнуться, увлекая меня за собой. Волна от удара закручивает нас в водовороте брызг. И тут же следует еще одна молния – левее, там, где мы были секунду назад. Слепящие вспышки режут темноту, оставляя огненные пятна в глазах.

Мы с трудом держимся на плаву. Я – беспомощный груз со связанными руками. Джаспер – единственная опора. И он тратит последние силы на нас обоих. А вокруг с жуткой, неумолимой периодичностью взрываются молнии, которые посылает тот, кого я любила. Они бьют все ближе, прицельнее. Давид не оставляет нам шансов.

– Да чтоб тебя! – шипит Джаспер сквозь стиснутые зубы, отчаянно гребя одной рукой. Дыхание у него хриплое, каждое слово дается с усилием. – Держись!

Я вжимаюсь в его мокрое плечо, чувствуя дрожь и напряжение каждой его мышцы. Он железной хваткой вцепился мне в талию. И при этом умудряется держаться на плаву и уворачиваться от новых ослепляющих ударов. Но его движения становятся все тяжелее. Холод и усилия парализуют.

– Он нас убьет! – испуганно шепчу я. Следующая молния врезается в воду так близко, что искры брызгают на мою щеку, оставляя легкое жжение. – Смотри! Еще!

– Хрена ему, – бросает Джаспер сквозь прерывистое дыхание. В его голосе нет страха, только сдавленная ярость.

Море вокруг начинает темнеть. Не просто из-за ночи или нависших туч. Это иная тьма. Густая, тяжелая, маслянистая… Ползущая от Джаспера и совсем не похожая на магию Давида. Это что-то глубинное, чужеродное.

Вода становится неестественно черной, вязкой. Веет могильным холодом и смертью. Знакомое, но в разы усиленное ощущение, как в подземельях академии. Некромантский дар Джаспера дает о себе знать, вырываясь в момент предельной опасности.

Из темнеющих чернильных волн начинает подниматься что-то огромное и черное. Сначала это просто тень под водой, искажающая отблески молний. Потом массивные, неясные очертания обретают форму. Что-то древнее, мертвое и бесконечно злое, пробужденное отчаянием, гневом и инстинктом выживания.

Нас отбрасывает в сторону с такой силой, что я теряю контакт с Джаспером. Его рука соскальзывает с моей талии. Я испуганно кричу, глотнув ледяной, черной как смоль воды, и снова скрываюсь под ее поверхностью.

Темнота и ледяной мрак смыкаются над головой. Черная вода обволакивает. Огромная тень маячит где-то рядом. Рев мотора катера внезапно смешивается с криком Давида.

Глава 12

Окончательно выбившись из сил, мы просто дрейфуем в ледяной воде. Тишина давит на уши, вокруг слышится только плеск воды. Я нахожусь где-то между бредом и явью. Голова тяжелая, мысли расплываются, а мир кажется размытым. Рук почти не чувствую и скоро перестаю понимать, где я. Ноги тоже онемели, стали чужими, тяжелыми.

Нет ни капли сил сопротивляться течению, которое медленно, неумолимо тащит нас к берегу – достаточно далеко от того места, откуда отчалил катер, но мне все равно. Кажется, я уже не чувствую холода, только глухую, всепоглощающую усталость.

Рядом Джаспер иногда делает слабый взмах рукой, пытаясь грести, чтобы выровнять курс нашего дрейфа. Но каждый раз быстро сдается. Его движения становятся все медленнее. Слышу прерывистое, хриплое дыхание. Джаспер тоже на пределе.

Это последнее, что я помню. Потом – провал. Темнота – или просто ничего. Не знаю, теряю ли я сознание, или это сон наяву, или просто мозг отключается. Время теряет смысл.

Прихожу в себя уже на берегу, на спасательном круге. Джаспер, согнувшись и тяжело дыша, тащит его за веревку по острым, скользким камням – подальше от воды. Движения у парня медленные, механические.

Он останавливается там, где набегающая волна не может нас достать, и с трудом опускается на колени. Не сгибающиеся от холода пальцы неуклюже копошатся у моих запястий, пытаясь развязать узел на веревках, которыми меня связал Давид. Я чувствую слабые рывки.

Наконец петля ослабевает, и Джаспер стягивает ее. Руки свободны, но я даже пошевелить ими не могу, они будто налиты свинцом. Джаспер осторожно начинает разминать мои ладони. Чувствительность возвращается с дикой, покалывающей болью. Ругаюсь, шиплю, но осторожно шевелю пальцами и наконец-то меняю позу.

– Где мы? – вырывается у меня хриплый шепот. Голос чужой, испуганный. Губы покрылись соленой коркой.

Джаспер поднимает голову и оглядывает береговую линию. Высокие незнакомые скалы, поднимающиеся вдалеке, бескрайняя водная гладь за спиной. Взгляд у него пустой,