Пару грамм — душа - Сим Симович

похожую на железнодорожный тоннель пасть. Внутри этой бездны, освещаемой фиолетовым светом внутренних органов, завращались три концентрических ряда метровых костяных клыков, перемалывающих гравий. Из глубины брюха чудовища с оглушительным хрипом поднялся столб удушливой кислоты, готовый накрыть всю отмель смертоносным дождем.

Это было окно возможностей шириной ровно в две секунды.

Нико не стал метать бур вперед — сопротивление набегающего кислотного потока неизбежно размыло бы геометрию заклинания на дистанции.

Маг сделал то, на что решился бы только абсолютный безумец или ветеран, потерявший страх перед смертью сотни лет назад.

Юноша сорвался с места навстречу чудовищу.

Вся инерция движения, вся кинетическая подушка «Зефирной поступи» и мощь перестроенных связок толкнули его вперед с ускорением истребителя на форсаже. Серая тень прочертила гравийную насыпь, уходя из-под падающих щупалец, взмыла над кипящей лужей кислоты и на предельной скорости, выставив вперед ревущий бур «Черного Смерча», врезалась прямо в распахнутую глотку монстра.

ВЖ-Ж-Ж-Ж-ИХ!

Звук входа был похож на то, как работающая циркулярная пила на полном ходу входит в кусок мерзлого мяса.

Нико влетел в пищевод твари на три метра в глубь туловища, запертый в собственном вакуумном коконе. Вокруг смыкались тонны живой, пульсирующей плоти, клыки-жернова скрежетали по внешнему контуру артефактной ткани олимпийки, а едкий желудочный сок пытался прожечь графитовую материю, шипя и закипая бурыми пузырями.

Но внутри этого кошмара глаза юноши горели чистым, ослепительным серебром с черным венцом Бездны.

— Жри, падаль, — прохрипел Нико прямо в пульсирующее нёбо чудовища.

И разжал руки, отпуская контроль над сжатым вихрем.

Энтропийный бур «Черного Смерча», лишившись удерживающего поля заклинателя, сдетонировал изнутри наружу.

Сжатый до предела вихрь развернулся в замкнутом объеме внутренних органов левиафана с чудовищной, запредельной яростью. Миллионы вакуумных серпов рванули во все стороны, разрезая внутренности, кости, желудочные мешки и кровеносные магистрали монстра на молекулярном уровне. Давление внутри туши подскочило до сотен атмосфер за долю мгновения.

Снаружи это выглядело так, будто гигантская туша чудовища внезапно надулась, словно резиновый мяч, ее костяной панцирь пошел ветвистыми трещинами, а затем многотонное тело просто разорвало на куски с глухим, потрясшим весь карьер громоподобным ударом.

БА-А-А-Х-Х-Х!

Взрывная волна разметала останки Хозяйки Глубины по всей отмели. Тонны черного ихора, куски разорванной шкуры, ошметки щупалец и осколки костяного щита дождем обрушились на прибрежные камни, зашипев на мокром гравии едкой серой пеной.

Ударной волной выбило остатки стекол в брошенной технике, а воду в котловане отбросило от берега трехметровым приливным валом.

В центре кровавого кратера, посреди дымящихся внутренностей и оседающей черной копоти, тяжело опустился на колени Нико.

Олимпийка от «Malik Gray» была сплошь покрыта шипящей слизью, но артефактные волокна уже жадно впитывали остаточное тепло химической реакции, сбрасывая грязь хлопьями сухого пепла. Правая рука юноши мелко подрагивала от перегрузки, дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками, а в солнечном сплетении царила звенящая, холодная пустота.

Мана была выжжена до самого донышка. Но тварь была мертва.

Над растерзанной тушей в ночном воздухе медленно кристаллизовалась темно-синяя, глубокая пространственная искра размером с человеческую голову.

Сердце Разлома. Главная добыча этой ночи.

Сверху, плавно планируя на полах своего темно-бирюзового блейзера, прямо на дымящийся обломок костяного щита опустился Малик де Сад. Демон отряхнул невидимую пылинку с манжеты и сдержанно, с явным удовольствием похлопал в ладоши в белых перчатках:

— Ну надо же. Варварство, конечно, чистейшей воды. Никакой грации, залез чудовищу в брюхо, как глист-переросток… Но признаю, Осеев: разнести эту гору сала на атомы изнутри — это было эффектно. Наша публика в преисподней аплодирует стоя.

Нико поднял голову, тяжело усмехнувшись сквозь кровавую слюну на губах:

— Заткнись… и помоги достать камень…

Впереди был Третий круг магии, и отступать назад маг не собирался.

Над растерзанным песчаным котлованом повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием остывающей окалины и глухим плеском потревоженной озерной воды.

Выжженный берег карьера курился белесыми, удушливыми струйками пара: раскаленная земля, пропитанная литрами ядовитого ихора, медленно отдавала накопленный жар в стылый ночной воздух. С промозглого, затянутого свинцовой хмарью неба начали падать первые робкие хлопья мокрого октябрьского снега. Они кружились над чернеющим кратером, шипели, едва коснувшись дымящейся глины, и мгновенно превращались в крошечные водяные бусины, блестевшие среди липкой копоти и раздробленных костей.

Нико с трудом поднялся на ноги, опершись на рукоять глубоко вонзенного в гравий фальшиона.

Каждая мышца в теле отзывалась тягучей, свинцовой ломотой: детонация «Черного Смерча» изнутри гигантской туши едва не вывернула наизнанку самого заклинателя, выгребя внутренний резервуар до сухой песчинки. Колени предательски подрагивали, а в ушах все еще стоял низкий басовитый гул разорванного давления.

Но взгляд юноши был прикован не к собственным сбитым рукам и не к ошметкам левиафана, устилавшим отмель.

В двух метрах над центром воронки, мягко покачиваясь в воздухе, пульсировало Сердце Разлома.

Оно не походило на те мелкие, мутные осколки, которые псы Вадима хранили в свинцовом сейфе охранного филиала. Это был монолитный граненый кристалл размером с голову взрослого мужчины, обладавший идеальной геометрией природного октаэдра. Его грани отливали глубоким, бархатистым индиго, переходящим в почти черную синеву океанской бездны, а внутри прозрачного тела минерала непрерывно кружились тысячи тончайших сиреневых галактических спиралей.

Кристалл обладал редчайшей, первородной чистотой: вокруг него само пространство слабо преломлялось, искажая падающие хлопья снега и источая плотный, сухой холод, пахнущий ледяной горной хвоей и высоковольтным озоном.

— Ну и чего ты стоишь, любуешься, словно институтка на первом балу? — Малик де Сад спрыгнул с обломка костяного щита, аккуратно приземлившись на носки начищенных туфель и даже не запачкав гравием матовые лакированные каблуки. Демон брезгливо перешагнул через шипящую лужу сукровицы, поигрывая обсидиановой тростью: — Хватай его, пока эта прелесть не привлекла внимание спутников Росгидромета или какого-нибудь запоздалого грибника с ружьем. Второй раз этот карьер из памяти города вырезать даже я не возьмусь без тройного тарифа.

Нико не стал тратить дыхание на препирательства. Сделав три тяжелых шага по чавкающей глине, парень подошел к парящему минералу и накрыл его верхнюю грань обеими ладонями в аспидовых перчатках.

Пальцы мгновенно обожгло космическим