Пару грамм — душа - Сим Симович

— Ну вот, совсем другое дело, — Малик критически оглядел результат, удовлетворенно цокнув языком. — Теперь перед нами не беглый птушник с окраины, а молодой столичный аристократ с легкой склонностью к мизантропии и заказным убийствам. Черный кашемир Бездны тебе к лицу, рыжий. Прячет пятна крови и отлично гармонирует с твоим дурным характером.

— Спасибо за обновку, портной, — искренне отозвался Нико, застегивая массивную скрытую пуговицу на вороте. — Хоть раз сделал вещь без лишних кружев и золотых блесток.

— Мой вкус безупречен в любых стилях, смертный, — демон лениво достал длинную сигарету, прикурив ее от кончика трости, и выпустил под падающий снег кольцо фиолетового дыма.

Малик помолчал несколько секунд, глядя на темную, успокаивающуюся гладь карьера, а затем неожиданно, с непривычной для него глухой и едкой усмешкой произнес:

— Знаешь… В прошлой жизни один напыщенный индюк из вашей коллегии тоже обожал простые темные плащи. Все твердил про функциональность, про чистоту линий, про то, что истинному магу не нужны шелка и позументы… А потом взял и вогнал мне в спину тридцать три ритуальных стилета из лунного серебра прямо во время мирных переговоров у Западных врат.

Нико замер, медленно повернув голову к куратору:

— Кто-то из двадцати восьми?

— А ты думал, я сижу в этой проклятой Системе и нянчусь с тобой исключительно из любви к высокой моде? — Малик криво усмехнулся сквозь дымчатую маску, и угли его глаз вспыхнули недобрым, ядовитым пламенем давней, не знающей срока давности ненависти. — У нас с твоими благородными братьями по перерождению очень старые, очень запутанные финансовые и кровные счеты, Нико. Слишком многие из них задолжали мне за испорченные фраки и разорванные контракты.

Демон стряхнул пепел на остывающий гравий и снова натянул на лицо привычную маску светского циника:

— Так что расти, мой маленький палач. Качай свои сквозняки, точи железку. Когда придет время потрошить верхушку этого цирка, я лично укажу тебе, кому из них следует отрезать уши в первую очередь. А пока… подбери сопли и вытри ботинки.

Малик растворился в воздухе, оставив после себя лишь тающий запах жженого миндаля и насмешливый шепот:

— Твой драгоценный провинциальный тыл начинает трещать по швам. Вадим не умеет проигрывать красиво.

Нико нахмурился, поправил козырек кепки и посмотрел в сторону далеких городских огней, мерцавших сквозь мокрую пелену снегопада.

Внутри нового плаща было тепло и сухо, в жилах звенела сила Третьего круга, но слова демона легли на душу тяжелым, тревожным осадком. Передышка закончилась. В городе начиналась настоящая осада, и Нико Осеев собирался встретить ее во всеоружии.

Глава 17

Старая розетка над плинтусом тихо зудела, выплевывая в стылый полумрак комнаты тяжелый, въедливый дух горелого винила и паленой канифоли.

Чугунная батарея под подоконником едва теплилась, не справляясь с сырым сквозняком, который тянуло сквозь рассохшиеся рамы вместе с первыми хлопьями мокрого снега. Общежитие еще спало, за тонкими фанерными перегородками слышался монотонный перестук капель в умывальнике, а в углу сорок седьмой комнаты царила духота, замешанная на остывшем черном чае и затянувшемся молчании.

Костя сидел на самом краю продавленной панцирной койки, поджав под себя босые ноги и вцепившись побелевшими пальцами в края застиранного шерстяного одеяла.

Очки с перемотанной синей изолентой дужкой сползли на кончик носа, открывая налившийся багровой синевой фингал, но парень даже не пытался их поправить. Его широкий лоб блестел от липкой испарины, дыхание срывалось на прерывистый свист, а взгляд остекленевших глаз был намертво прикован к мерцающему экрану мобильного телефона, лежащего на газете посреди крошечного столика.

Нико стоял у окна, накинув на плечи полы нового угольно-черного пальто-кейпа.

После ночной бойни на песчаном карьере обновленное тело магистра третьего круга звенело плотной, густой силой: кости, перестроенные пространственной эссенцией, не знали усталости, а в солнечном сплетении ровно ворочался тяжелый штормовой вихрь. Магия грела кровь лучше любого камина, но от тишины, повисшей в комнате, веяло холодом совершенно иного рода.

— Чайник выключи, проводка полыхнет, — негромко произнес Нико, кивнув на чадящий шнур.

Костя вздрогнул всем телом, словно его огрели мокрым полотенцем по шее, медленно поднял голову и посмотрел на соседа мутным, не видящим взглядом:

— Осеев… Всё. Это конец. Нас просто закатали в асфальт.

— Выкладывай толком, — Нико подошел к столу, выдернул вилку из искрящей розетки и опустился на табурет напротив. — Без драматургии и метафор. Что там стряслось, пока я ходил за сигаретами?

Костя судорожно сглотнул, ткнул дрожащим пальцем в экран смартфона и придвинул аппарат к руке мага.

Общий чат второго курса театрального училища буквально разрывался от сотен истеричных сообщений. Студенты сыпали восклицательными знаками, пересылали смазанные фотографии с крыльца главного корпуса и короткие голосовые сообщения, сквозь которые пробивался плач старосты курса:

— В семь утра приехали, Нико… — голос режиссера дрожал мелкой, противной дрожью. — Три уазика и две гражданские иномарки с мигалками. Пожарный надзор, налоговая инспекция, ОБЭП и городская прокуратура. Никаких предупреждений, сразу взломали кабинет директора ломом, изъяли все бухгалтерские книги, компьютеры опечатали, а архив на первом этаже залили пеной под предлогом нарушения норм безопасности. Петр Сергеевич пытался им постановление суда показать… Они его даже слушать не стали. Следователь швырнул старику под ноги бумагу об аресте имущества и предписание на снос здания.

Костя перевел дух, зажмурился и с силой провел ладонью по лицу, сдирая пластырь со сломанной брови:

— Сердце не выдержало. Упал прямо на ковер у себя в приемной, скорая сорок минут откачивала во дворе под дождем. Увезли в областную кардиологию, обширный инфаркт. Врачи говорят, шансов дотянуть до вечера почти нет. А на парадные двери училища уже повесили цепи и сваркой прихватили. Всё, приехали. Нет больше училища.

Нико молча слушал, и лицо его постепенно каменело, превращаясь в бесстрастную мраморную маску.

Вадим Красовский не стал тратить время на повторную отправку наемников с пистолетами. Получив отпор на шоссе и потеряв базу с кристаллами, архимаг Иллюзий пустил в ход то оружие, против которого бессильны воздушные клинки и кинетические щиты: государственную машину, штампы чиновников и продажных силовиков.

— Это еще не всё, — выдавил Костя, роняя руки на колени. — Полчаса назад Данила