Пару грамм — душа - Сим Симович

Слизистый фильтр «Gills of Abyss» на шее с легким шипением отслоился от гортани, отработав остаток своего времени и растаяв в воздухе липкими сизыми каплями. Нико жадно, судорожно втянул ночной воздух, сплевывая на мокрые камни горьковатую тину.

В небесах над чашей котлована разверзся настоящий погодный ад.

Низкие свинцовые тучи окончательно сомкнулись над промзоной, а ночная мгла трещала и озарялась ветвистыми грозовыми разрядами, беспрерывно хлеставшими в противоположный песчаный гребень. Сиреневые вспышки молний выхватывали из темноты пляшущие тени затопленных механизмов и вскипающее озеро, центр которого стремительно превращался в гигантскую сливную воронку.

И из этой кипящей черной бездны, вздымая трехметровые буруны и ломая вековые пласты песчаника, на сушу начала выползать Хозяйка Глубины.

Зрелище заставило бы любого бывалого ликвидатора покрыться холодным потом.

Чудовище по габаритам легко могло соперничать с груженым вагоном товарного поезда. Ее бесформенное, приплюснутое туловище обтягивала толстая, иссиня-черная бугристая шкура, сочащаяся едкой сукровицей и усеянная колониями паразитических ракушек Бездны. Всю переднюю половину монстра прикрывал массивный монолитный щит из серо-зеленой кости полуметровой толщины, похожий на носовой таран броненосца. Из-под этого панциря веером расходился десяток толстых шипастых щупалец, каждое толщиной со столетний дубовый ствол. Они были усеяны костяными крючьями и присосками с бритвенно-острыми венчиками, способными дробить гранитные валуны в мелкий щебень.

Монстр с мерзким, чавкающим ревом вгрызся передними щупальцами в береговую кромку и потащил многотонную тушу вверх по насыпи.

На пути твари стоял брошенный строителями гусеничный бульдозер с оторванным отвалом. Для Хозяйки Глубины эта груда железа оказалась не сложнее пустой пивной банки: одно из центральных щупалец лениво обвило кабину тягача, сжалось с чудовищным металлическим скрежетом, сминая стойки и выдавливая каленые стекла мелкой крошкой, после чего просто отшвырнуло разорванный остов в глубь карьера. Следом под тяжестью выползающего брюха с сухим треском лопнул брошенный вагончик-бытовка, превратившись в груду мятого профнастила.

— Ну и туша, — процедил Нико, перехватывая фальшион обеими руками.

Ноги в кедах прочно уперлись в мокрый щебень. Напитавшись воздухом, юноша сорвался вперед, смазавшись в воздухе неровной серой полосой.

План был прост и привычен: зайти в мертвую зону под прикрытием громового раската, рассечь основание ведущего щупальца и добраться до сочленений шейных позвонков.

Нико ушел под косой хлесткий удар левого отростка, вспахавшего гравий в полуметре от его бедра, взлетел на воздушной подушке на два метра вверх и обрушил тяжелую рессору Бориса точно на стык боковой складки шкуры монстра.

Удар был нанесен по всем канонам фехтовальной школы Небесного Престола, с полной отдачей мышц и поддержкой гравитационного стабилизатора. Но результат заставил мага заскрежетать зубами.

Вяз-з-зь…

Клинок не разрубил плоть. Лезвие фальшиона глубоко рассекло внешний слой ослизлой кожи, но тут же намертво увязло в плотной, резиноподобной волокнистой массе подкожной брони. Жир и запекшаяся смола Бездны сомкнулись вокруг стали, словно расплавленный битум, гася кинетический импульс без остатка. Тварь даже не вздрогнула от раны: для ее циклопических масштабов этот порез был не опаснее укуса слепня.

В следующее мгновение Нико едва успел дернуть рукоять на себя, высвобождая клинок встречным микровзрывом сжатого воздуха.

Над головой со свистом пронесся второй шипастый жгут, сорвавший капюшон ветровки и снесший за спиной парня двухтонный гранитный валун. Каменные осколки брызнули во все стороны, исхлестав артефактную ткань костюма.

Юноша отлетел назад на десять шагов, тяжело приземлившись на одно колено и чувствуя, как отдача от удара отдается ноющей болью в правом плече.

— Ты бы еще вилкой ее пощекотал, великий полководец! — раздался прямо над ухом язвительный, полный неподдельного сарказма вопль.

Малик де Сад материализовался на верхушке покосившегося столба линии электропередач, балансируя на узкой металлической траверсе с хрустальным бокалом в руке. Ветер трепал полы его темно-бирюзового блейзера, но маска из дыма оставалась совершенно невозмутимой:

— Погляди на нее! Это же ходячий мясокомбинат на самоходном шасси! Твоя карманная железяка для нее — чистая зубочистка! Она сейчас доползет до водоносного пласта, пустит туда свой вонючий рассол, и весь твой уютный городишко покроется язвами величиной с кулак! Либо включи мозги, архимаг, либо я прямо сейчас начинаю оформлять заказ на твой надгробный памятник из дешевого гипса!

— Заткнись и не отсвечивай, Малик! — прорычал Нико, поднимаясь на ноги.

Голова работала кристально чисто, отсекая боль и усталость. Старый магистр внутри него уже провел мгновенный тактический расчет.

Внешняя броня чудовища была неуязвима для поверхностных ударов второго круга. Костяной панцирь держал прямое попадание артиллерийского снаряда, а резиновая шкура гасила кинетику любых клинков. Рубить щупальца по одному — чистое самоубийство: у твари их десять, и каждое восстанавливалось за счет перекачки эфира из разлома.

Оставался лишь один уязвимый узел. Тот самый, через который хтонические бестии поглощали органику и выбрасывали ядовитый пар наружу.

Пасть.

Но чтобы достать сердце чудовища сквозь многослойный лабиринт глотки, обычного воздушного лезвия не хватит. Нужен был инструмент чудовищной плотности и пробивной силы.

Нико опустил фальшион, вонзив его острием глубоко в мокрый гравий у своих ног, и выставил вперед обе руки, широко расставив пальцы в аспидовых перчатках.

В солнечном сплетении юноши закипел настоящий шторм.

Он не стал раздувать вихрь в стороны. Вместо этого парень начал стягивать всю доступную ману, весь запас энтропии, полученный за ночной разгром ЧОПа, в одну-единственную точку прямо перед своими ладонями.

Это была принципиально новая форма стихийного синтеза. Нико соединил дикую, центробежную скорость сжатого атмосферного вихря с тяжелым, всепожирающим распадом темного пламени Бездны. Воздух между его руками сжался до плотности базальта, закручиваясь в узкий, вытянутый конус диаметром едва ли в полметра.

Пространство запело на такой высокой, ультразвуковой ноте, что мелкие камни под ногами начали мелко подпрыгивать и крошиться в песок.

«Черный Смерч».

Режущий бур абсолютной энтропии. Стенки воздушного конуса состояли из миллионов микроскопических лезвий вакуума, вращающихся со скоростью в несколько десятков тысяч оборотов в минуту, а острие сверкало ядовитой, маслянисто-черной пустотой, жадно расщепляющей сами молекулы окружающего газа.

Хозяйка Глубины почуяла угрозу.

Ее костяной щит на миг приподнялся, обнажая гигантскую,