Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Уже в воротах, на бегу, болончанский атаман обернулся и крикнул:

— Вы со стен-то поглядывайте: ежели степняки вам бок подставят — так вы лупите, не скупясь! Мы потом ещё зелья привезём!

Гордон, спокойный, как и всегда, деловито отдавал приказы запирать ворота и занимать позиции. Ивашка уже трёхколенными оборотами приказывал своим подручным тащить его на воротную башню. Заспешил туда и царевич.

Утренний туман медленно, явно нехотя, отползал на север, вниз по течению. Все дощаники черноруссов уже были, как на ладони: четырнадцать судёнышек, туго набитых людишками. Людишки те суетились: пока одни отпихивались вёслами от берега, другие навешивали на борта щиты, прям, как в седой старине. Спешили они не зря — с севера приближались первые монгольские сотни. Передние батыры уже ясно видели, что произошло; от того кричали они злобно и яростно, проклиная черноруссов.

— Что, басурмане, обидно, что не рассорились мы⁈ — завопил с башни Пётр, конечно, ни одним монголом не услышанный.

Крики, кстати, быстро сменили окрас: появились в них радость, азарт охотничий. И было с чего. Тринадцать дощаников в испуге уже спешно отгребали от берега Сунгари, а вот один замешкался. То ли за корягу зацепился, то ли слишком в песок ушёл. Черноруссы на нём почти все повылазили и изо всех сил толкали борта, кто куда. Помогало плохо.

Вот, завидя это, и принялись чахарцы Бурни-хана нещадно настегивать своих мохнатых лошадёнок. Хоть, одно судёнышко, а всё добыча. Некоторые на ходу запустили руки в саадаки и начали метать стрелы навесом, в небо синее. Испуганные черноруссы бросили спихивать дощаник и укрылись за дальним бортом. Чем только сильнее раззадорили всадников.

— Подомогнуть надо бы, — заволновался царевич. — Добьём отсюда?

Гордон, уже поднявшийся на башню, покачал головой.

— Только из артиллерии, господин севастократор. Мушкетные пули, если и долетят, то на излёте и крайне неприцельно.

— Не палите покуда, — остановил московитов Ивашка. — Не надобно.

Стрелы заливали несчастный дощаник густым дождём, к берегу подъезжало уже до полутысячи всадников. Беда казалась неминуемой, однако, царевич смотрел на совершенно спокойного Злого Деда и своим чувствам тоже воли не давал. Однако, едва не подпрыгнул, когда с кораблей на реке вдруг раздались визгливые трели рожков! Дощаники дружно вспенили воду вёслами, почти слитно повернулись к левому берегу бортами, увешанными щитами…

И с них грянуло!

Очистившуюся от тумана реку враз заволокло иными облаками. А вот берег накрыла волна криков боли. В тот же миг со дна дощаников встали казаки с четырьмя ручницами и разрядили заряды дробом в самую гущу смешавшихся монголов. В тот же миг над водой со звоном натянулся скрытый доселе канат — и «застрявший» дощаник ажно выдернуло на большую воду. Прятавшиеся черноруссы едва-едва поспели на него запрыгнуть. Пока два кораблика отволакивали «подсадного» от берега, остальные, напротив, подошли поближе — и ещё раз разрядили во всадников все свои пищали.

Не сговариваясь, степняки отхлынули прочь от реки… Собственно, под стены затаившего дыхание Кремля.

Патрик Гордон очнулся первым.

— Солдаты! Целься! — крикнул он звонко; дождался, когда младшие командиры повторят его приказ, и рявкнул. — Пли!

На башне и соседних стенах стояло не более полутора сотен бутырцев, поэтому их залп не вышел столь сокрушительным (да и пушки не поспели). Но всё равно — ещё десятки тел чахарцев полетели на землю с лошадей. Последним досталось ещё больше.

— Заряжай! Быстро! — это уже кричал царевич.

Однако, на второй залп времени не оказалось. Первая волна — те, кто уцелел — спешно погнала коней назад. Сталкиваясь с новыми сотнями идущих на выручку.

— От в ту бы кучу да из пушечек, — мечтательно зажмурился Ивашка.

Но с башни таким макаром пушки не развернуть. А на стене, что напротив, только стрелки стояли. Гордон, конечно, повелел им палить, но урон вышел совсем небольшой. Монголы откатились от стен, зло ответили стрелами, а потом большая часть развернулась в лагерь. Но несколько сотен оставались в сотне шагов от берега: следили за тем, сунутся ли черноруссы на берег. Но те тоже унялись и всей стаей оттянулись к правому берегу Сунгари. Один лишь дощаник заякорился у островка, отделявшего протоку от большого русла, и ответно следил за чахарцами.

Шаткое равновесие продержалось до конца дня. Первая радость, согревшая сердца московитов, унялась. Да, войску Бурни стало сложнее, но богдыхан явно не собирался отступать. И земля дрожала от ударов тысяч копыт его воинов.

А на следующий день эта дрожь вдруг удвоилась.

— Монголы! Монголы…

Глава 19

Бутырцы, преображенцы, черноруссы спешно занимали стены Кремля — все мрачные донельзя. Весть о новом монгольском войске ударила в самое больное место многим (особенно, после подошедших своих подкреплений и воспрянувшей надежды).

Столбы пыли заметили за Новомосковкой, так что именно к той башенке и заспешил севастократор с командирами. Пылевое облако стремительно приближалось, уже видны были скопления всадников…

— Тьфу, на вас, малохольные! — выругался Ивашка, с помощью подручных, наконец, доковылявший до башни. — Яко курицы раскудахтались! Монголы, монголы… Да какие ж то монголы⁈ Это Орёл летит…

— Какой еще орёл? — изумился Мартемьян Нарышкин.

— Известно какой: Муртыги это. Старшой сынок Сашка Дурнова. Даурчонок. А за им — весь наш полк драгунский!

Царевич и вся его свита требовательно вперила свои взоры на драконовского атамана.

— Что? Маркелке этой весной, наконец, весь полк доверили. А то, что он всё в сотниках ходит? Вот наш Орёл полк за собой и ведёт! — Злой Дед с блаженной улыбкой смотрел на выплывающие из клубов пыли ровные конные ряды. — Наша гордость! Все шесть сотен! Подзадержались в пути — ну, до вас путь неблизкий, уж не взыщите!

— Шесть сотен? — с сомнением в голосе повторил Патрик Гордон, но Ивашка этого ровно и не услышал.

А чернорусские конные сотни уже подходили к левому бережку Новомосковки. На той стороне паслось (и следило за Кремлём) немало монголов. Они тоже давно приглядывали за незваными гостями и теперь вот решили на тех напасть. Запестрело небо от стрел, понеслись «птички» злобные, смертоносные навесом на драгунов. Однако те, резко ускорились, в то же время, на ходу растекаясь широкой волною. Потом по команде всадники встали — и прямо с лошадей выстрелили в степняков.

У каждого! У каждого драгуна в руках был уже снаряженный карабин (а не карабин, так пищаль). Стреляли не все, а только первые ряды,