Погоня за судьбой - Ди

движение, и послышался неразборчивый детский лепет. В полутора метрах от меня, в коляске, сидел смуглый карапуз с огромными тёмными глазами. Он тянул ко мне ручонку и что-то настойчиво лепетал.

— Привет, дружок, — улыбнулась я и взяла его крохотную ладошку.

Но ему была интересна не я. Его палец тыкал в воздух напротив моего кармана, оттопыренного кошельком.

— А, ты хочешь знать, что тут? — Я полезла в карман.

Присев на корточки рядом с коляской, раскрыла видавший виды кошелёк, показывая ему коллекцию глянцевых скидочных карт и пару потрёпанных купюр, оставшихся от денег на школьный завтрак. Малыш внимательно разглядывал сокровища.

— Смотри, такой же значок, как на вывеске, — ткнула я в логотип продуктовой сети на пластике.

Он протянул ручку и дотронулся карточки. Потом посмотрел на плакат на стене. Сопоставил эмблемы и поднял на меня утвердительно-вопросительный взгляд. Ждал подтверждения догадке.

— Не спеши с этим всем, — сказала я. — Лишний хлам, от которого никакой пользы… А деньги… от денег вообще все неприятности в мире. Вырастешь — своих наживёшь.

Мальчик, приоткрыв рот, взглянул на меня. И в его больших глазах было понимание — не слов, а тона, настроения. Он всё почувствовал. Тут же потеряв интерес к содержимому моего кошелька, он принялся теребить игрушку на прищепке.

Убирая потёртый бумажник, я затылком чувствовала, как на меня смотрит весь магазин. Они замерли, слушая. Кто-то машинально сканировал товары, почти не глядя, кто-то размышлял, что сказал бы на моём месте — если сказал бы вообще в обществе молчаливых, погружённых в себя людей; а кто-то ломал голову: неужели полуторагодовалый ребёнок всё понял? А если нет — зачем тогда с ним говорить? Тем более, что это вообще чужой ребёнок.

Тем временем малыш получил от мамы хлебную лепёшку. Он прижал её к рубашонке, и его лицо озарилось абсолютным, сияющим счастьем. У него была лепёшка. Этого было достаточно.

— Овощей бы туда закатать, — заметила я, глядя на него сверху вниз. — Вот это был бы пир…

Он улыбнулся пуще прежнего, протянул свою драгоценность к кассовой ленте, и в его глазах, обращённых на меня, читалась немая просьба. Я осторожно взяла лепёшку и уложила поверх пачки крупы. Стоявшая за коляской женщина тем временем стала выкладывать на ленту дешёвое пиво. Одна бутылка, вторая, третья, четвёртая, пятая…

… Рука сама разжалась, как будто по нервам пробежал разряд. Тишина. Гулкий стук сердца в ушах — и я снова в каюте. На пластине угасал багровый свет, словно металл остывал после горна. Это случилось давно, ещё на Кенгено. Простая, уже чужая жизнь. Настоящая. Что же дальше? Следующая попытка… Четвёртая пластинка, холодная на ощупь, мгновенно исчезла вместе с остальным миром…

… — Остановите здесь, пожалуйста, — попросила я, только что внутренне приняв твёрдое решение.

— Но тут нет остановки! — удивился водитель.

— Пожалуйста! — взмолилась я, глядя, как нужный мне поворот проносится мимо. — Мне очень надо!

— Чёрт бы вас подрал, вечно свою остановку пропустите, а мне потом… нагоняй получать…

Шофёр, ворча, свёл автобус на обочину, дверь с шипением отъехала, и я выпрыгнула наружу.

Вон он, тот самый поворот! Вчера здесь водитель этого же маршрута дал такого виража, что меня чуть не выбросило из сиденья, а следом в боковое окно я увидела его — белый комок шерсти, отчаянно и неуклюже скачущий по асфальту. По диагонали, забыв обо всём на свете — включая автобус, который его чуть не сбил. Он пересёк разделительную полосу и продолжил движение, пока я провожала его глазами, прильнув к стеклу. Встречных машин не было — удача была на его стороне.

Это был котёнок. Белая шерсть, чёрный хвост. Совсем маленький — настолько, что сперва я приняла его за детёныша енота…

А в школу я уже опоздала. До остановки отсюда пара километров. Но… ничего страшного. Прогуляю день. Выйду разок из привычной, хорошо отработанной программы школьных будней — и будь что будет…

Я сама не заметила, как дошла до поворота. Где-то здесь он был… Бежал, кажется, оттуда — в стороне ржавели закрытые ворота промзоны, за которыми виднелся большой серый ангар. Вокруг — никого. Тишина, нарушаемая лишь шелестом колючей осоки под порывами ветра. Мимо, вздымая пыль, пронеслась машина.

А я оглядывалась по сторонам в поисках белого. Я не спала всю ночь, и сейчас для меня неизвестность была даже хуже, чем безжизненный комочек на дороге. Я обязана узнать, что с ним…

В отчаянии я бродила туда-сюда вдоль обочины с рюкзаком за спиной. Затем перешла на другую сторону дороги. Спустилась вниз, в колею, прошла сотню метров в одну сторону, двести — в другую. Углубилась по заросшей тропинке в лес. Туда… Сюда… Где-то недалеко заходились лаем собаки. Будь я на его месте — куда бы я пошла? С одной стороны — дорога. С другой — собаки в подлеске.

И тут внимание привлёк одинокий фонарный столб, утопающий в колючей осоке под дорожной насыпью. Осторожно приблизившись, я залезла в кусты. Застарелый мусор хрустел под ногами, пахло пылью и остывшим мазутом. Я подошла почти к самому столбу, раздвинула высокую траву — и увидела. В самых зарослях забилось что-то белое. Комок шерсти метнулся прочь, но я была быстрее. Ладонь накрыла его, и тут же по руке разлилось липкое, жирное тепло. Мазут. Он был в нём с головы до лап, до кончика хвоста. Включая уши и морду, которую безуспешно пытался оттереть, лишь усугубляя своё положение…

С глазами, подёрнутыми поволокой, опухшее от голода маленькое животное яростно царапалось и впивалось в пальцы крохотными, но острыми зубами. Прижимая к себе рвущегося малыша, я безнадёжно испачкала блузку, кофту и рюкзак, но мне было всё равно — ребёнок был в беде.

Засунув замызганное существо за пазуху, я быстрым шагом устремилась вдоль дороги в сторону остановки. Идти было далеко, но меня это не заботило. Я успела. И тихо, вполголоса, раз за разом я исступлённо повторяла:

— Спасибо, спасибо… Я успела… Теперь всё будет хорошо. Спасибо… Успела, успела!..

Не знаю, кому я это говорила. То ли Вселенной, то ли водителю, который остановился, то ли столбу, который стоял именно там, то ли повороту, где я вчера случайно выглянула из окна автобуса. Всему. Каждой шестерёнке мира, которая встала так, чтобы сегодня я успела.

Я знала, что есть только «здесь и сейчас» — и потому любая встреча уникальна. И если пропустить перекрёсток, пройти его, не останавливаясь, следующего шанса поучаствовать в судьбе существа может не представиться. А я и так уже потеряла кучу времени. Почти сутки…