Беглый в Гаване 5 - Азк

совпадает с шаблоном PR-агентства „Harrington Blythe“. Их предыдущие кампании: атаки на благотворительные фонды с финансовыми инструментами. Вероятный заказчик — игрок рынка драгоценных камней или конкурент в рознице.»

* * *

Пятничный вечер в Эмдене был как всегда шумным, но док — неуклонно вымирал. Рабочие расходились по домам; те, кто задерживался, делали это больше по инерции, чем по обязанности. Пахло машинным маслом, морским ветром и свободным временем, которое уже стояло у ворот.

Я наклонился к генералу и тихо сказал:

— Если мы собираемся увести её за одну ночь, то она должна уйти идеально. Не как корабль, который выкрали, а как корабль, который прошёл плановое обслуживание у немцев. Причём лучше, чем у немцев.

Измайлов посмотрел на меня боковым взглядом — это был тот редкий момент, когда он оценивает не идею, а самого человека.

— Что именно? — спросил он.

— Всё как и с аргентинскими лодками, так, чтобы лодка стала тише и надёжнее. Плюс очистка всех топливных цистерн. Второе — замена масла на синтетику. Третье — ревизия клапанов. Четвёртое — быстрый осмотр дизелей, чтобы убрать заводские грязевые пики. Немцы часто спешат перед выходными. Мы этим и воспользуемся.

Генерал хмыкнул:

— То есть ты хочешь устроить здесь маленький немецкий «плановый регламент», но нормальный, а не их пятничное «да ладно — на следующий раз».

— Именно. И пока они расслаблены — никто даже не поймёт, что лодку кто-то трогал. Наоборот, они скажут «кто-то из дневной смены всё за нас доделал».

Измайлов потёр подбородок.

— Ты уверен, что ремботы справятся под водой?

— Они справлялись и с более грязными лодками, Филипп Иванович. Как говорил один аргентинский подводник — «если техника тихая, то полбоя уже выиграно». А эту лодку мы сделаем тише всех их немецких собратьев.

«Санта-Круз» была у западной стороны причала, у полузатенённого участка, куда ночью редко заглядывали даже прожектора. Это место было очень удачным, как специально: прямой подход к фарватеру, минимум препятствий, минимум людей.

Я протянул генералу планшет с тепловой картой.

— Вот она, — сказал я. — Лодка на воде. Вокруг — тишина. Идеальное место и время.

Измайлов нахмурился, изучая отметки.

— И здесь ты хочешь провести… «частичное техническое обслуживание»?

— В выходные — да. Пока всё расслаблено. Пока никто не ждёт чудес, особенно со стороны.

Генерал усмехнулся.

— Ну что ж, Костя. Раз ты так рвёшься — давай проверим, как работает твой «немецкий субботник».

Я мысленно дал команду «Другу». И почти сразу — чёрные силуэты ремботов высунулись из тени атмосферника, спустились в воду и, растворившись в её глубине, поплыли к лодке.

У них было одно качество, которое я особенно ценил: они умели работать, как хирурги, — молча.

Ремботы двигались вокруг корпуса с грацией хищных рыб. Их оптические «глаза» перебегали по швам, сварочным линиям, лючкам, кожухам. Они искали слабые места — и находили.

Один из них подтянулся магнитными лапками к корме и начал процедуру, которую мы уже отработали на аргентинских «Гуппи» и на «Сальте».

— Оценка виброшумового фона, — сообщил «Друг». — Присутствуют паразитные пики на частоте 57 герц. Источник: кожух водомётного насоса.

Рембот достал тонкий вибронож и снял две микроскопические «стружки» металла — толщиной меньше бумажного листа. Кожух сел на место идеально. Пик исчез.

— Готово, — сказал «Друг». — Корпус звучит ровно.

Второй рембот пролез под лёгкий корпус и выпустил узкую ленту акустического покрытия — она легла точно в ту нишу, где немцы недокрасили слой звукопоглотителя.

Третий рембот поднялся к рубке, где под декоративной панелью нашёл неостывший модуль блока управления освещением — источник едва уловимого электрического гула.

— Подавляю, — сказал «Помощник».

Маленький конденсатор лёг на место, и гул исчез.

Генерал наблюдал за всем это молча. Но я видел, как он чуть медленнее стал дышать — это был его фирменный способ восхищаться.

— Они работают так, как будто лодка — их собственная, — тихо сказал он.

— Так и есть, — ответил я. — Для ремботов нет разницы между «Сан-Луисом», «Сальтой» или TR-1700. Они приводят корпус к идеалу.

После проверки корпуса ремботы поднялись выше и занялись забортной арматурой:

подтянули контргайки, смазали клапаны, выровняли два кронштейна, подрезали выступающий сварочный участок, который мог давать лишний шум в слое.

Когда «Друг» сообщил:

— Уровень акустической заметности корпуса снижен на 37 процентов.

Генерал кивнул:

— Теперь это подлодка, на которую не страшно положиться.

И лишь после того, как корпус стал «звучать» как единый гладкий объект, мы перешли к топливным цистернам.

«Помощник» вывел на голограмму схему «Санта-Круз»: двадцать две топливные цистерны в лёгком корпусе, соединённые трубопроводами, которые немцы обожали делать сложными, но при этом — стандартизированными до идиотизма.

— Процедуру запускаю, — сообщил «Друг». — Ремботы начали очистку.

Здесь уже было красиво. Первый рембот крепился магнитными лапками к днищу и раскрывал в стороны два «лепестка» — микрокавитационные насадки. Они создавали тончайшие пузырьки, которые под давлением в буквальном смысле стирали осадок, шлам, металлическую пыль и остатки старой солярки со стенок цистерн. Ни звука. Ни брызг.

— Уровень загрязнений — высокий, — комментировал «Друг». — Немцы торопили испытания, не проводили нормальной промывки.

— Отлично, — сказал генерал. — Значит, мы будем первыми, кто приведёт это чудо в порядок.

Вторая группа ремботов занималась клапанами: проверяли их работу, чистили, смазывали. Рембот-«паук» запускал внутрь тончайший эндоскоп с набором мини-щёток. Он проходил по всем магистралям, как будто делая эндоскопию корабля.

— Цистерны готовы к приёму топлива, — доложил «Друг». — Объём: наполнить до 96 процентов, для компенсации расширения.

Генерал кивнул.

— Дальше.

Рембот «Омега» поднялся в отсек машинного отделения. Под люком стоял тот самый дизель, ради которого аргентинцы в РИ ночами выписывали матросов на ремонтные вахты.

— Начинаем слив старого масла, — произнёс «Друг».

Магнитная рука рембота легла на сливную пробку. Лёгкое движение. Масло пошло тонкой чёрной струёй — густое, старое, с металлической взвесью. Продукт нескольких месяцев хранения.

— Не просто замена, — напомнил я. — Нам нужна чистая камера.

Рембот распылил внутри картера тонкий туман из растворителя на основе фторкарбонов. Осадок поднялся. Второй рембот собрал его в фильтрующую капсулу. Камера стала чистой, как новая.

И тогда третий рембот начал подачу синтетического масла. То самого — с добавкой, которую мы использовали на «Сальте» и «Сан-Луисе».

— Присадка активирована, — сказал «Друг». — Образование стеклоподобной плёнки начнётся через восемнадцать минут.

Генерал нахмурился:

— Это то самое покрытие, из-за которого дизель «Сальты» стал работать тише турбины?

— Да, — ответил я. — Оно уменьшает трение почти до нуля. И ещё — почти полностью убирает акустические пики.

Генерал медленно кивнул:

— Это будет уже не немецкая лодка. Это будет ваша… — он поправился, — наша.

Теперь мы приступили к самому наглому. Как сказала