Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

В полутора метрах над водой висела юная девушка — призрак. Не знаю, как еще такое назвать. На вид — не старше двадцати лет. Худенькая, босая и полупрозрачная. На ней была надета длинная рубаха с округлым вырезом и рукавами по локоть, подпоясанная широким поясом со свисающими ремешками. Волосы заплетены в косу и фиксируются налобной повязкой, на голове — венок из нормальных по виду цветов. Девушка висела в воздухе с широко раскинутыми руками и обращенными к небу ладонями. Голова запрокинута, глаза закрыты.

А я еще думал, что там эльфийка или славянка в кокошнике… На этой подруге кокошника нет, но уже не смешно. Самым интересным было то, что эта девушка была очень похожа на ту суку, что натравила на меня мертвецов. Такая же холодная и красивая. Одета, правда, немного не так, но сходство прослеживается. Может быть, сестра?

Как бы то ни было, эта девчонка не враг. В противном случае пес бы не радовался ее освобождению. Вот только все равно ни хрена не понятно. Кто на самом деле эта подруга и откуда она здесь взялась? Почему была завернута в «кокон»?

Возможно, это русалка? Их же в лесу до хрена, но ни одна не откликнулась на зов Велеславы. Ну да… Как тут откликнуться, если висишь над землей в каменном ящике. Судя по всему, слуга Кощея переловил всех этих девчонок в лесу, а демон убил тех, что обитали в реках? Те волосы и скелеты, о которых говорил Добрыня — они же принадлежали русалкам?

Если это так — девушку нужно разбудить и расспросить. В святилище Велеса для этого ехать не надо. Без разрешения бога я бы ее не позвал, но если она здесь — никого звать не надо.

По крайней мере, я попробую поговорить, а там уже как получится. При удаче — вернусь к Велеславе с ответом. Если, конечно, у меня получится выбраться из этого странного места.

Чувствовал я себя сейчас превосходно. Головная боль — это такая фигня в сравнении с пережитым недавно. Пытка без потери сознания и возможности как-то ее облегчить… Руку словно проворачивали в ледяной мясорубке. Не знаю, что это было, но, наверное, какие-то защитные чары от любопытных? Не будь на плече отметины, не было бы и меня. Впрочем, рука уже не болит, пальцы гнутся как надо, и о боли можно не вспоминать. «Кокон» разрушился — теперь нужно думать о его содержимом.

— Кто это? — кивнув на девушку, уточнил я. — Твоя знакомая русалка?

Кокс прекрасно понял, о чем я его спрашивал. Припав на передние лапы, он приложил правое ухо к земле и заскулил. Затем вскочил на ноги, посмотрел на спящую и два раза пролаял.

— Все понятно, — я сдержал улыбку, поднялся на ноги и потрепал за ухом пса. — Если меня не возьмут в дружину, мы с тобой можем выступать в цирке. Ты так хорошо все показываешь…

Произнеся это, я обошел ручей и внимательно рассмотрел спящую, одновременно думая, как ее лучше будить. Проблема в том, что на девушке было надето очень легкое платье, мало отличающееся от того самого неглиже, о котором я в шутку думал минут двадцать назад.

Оно очень плотно облегало тело и практически ничего не скрывало. Нет, я не против славянской эротики, а очень даже за, но к ней же притронешься и потом крику не оберешься. Подумает, что приставал, сбежит, и лови ее по всему лесу.

Впрочем, не стоит думать привычными категориями. Она же нематериальна, и прикосновение ее не испугает. А если испугает? А если к ней вообще нельзя прикоснуться?

Окончательно запутавшись в своих рассуждениях, я решил прибегнуть к проверенному способу. Посмотрел на Кокса и, кивнув на девушку, произнес:

— И как нам ее разбудить? Давай, подсказывай! Лапой помаши, ну или что там по плану?

Пес ничем махать не стал. Услышав вопрос и проследив за направлением моего взгляда, он заскулил, забежал в воду и прыгнул. Пролетев сквозь ноги спящей красавицы, Кокс плюхнулся в воду, подняв целое облако брызг, выбежал на берег и громко залаял.

Где-то недалеко в лесу тут же завыл волк. Впрочем, пес не обратил на этот вой никакого внимания. Он продолжал лаять, и это по итогу сработало. Девушка потянулась в воздухе, медленно опустилась на воду и открыла глаза. Серые, с серебристым отливом. Большие, красивые и живые, но совсем не человеческие.

— Здравствуй! — шагнув к воде, произнёс я. — Ты в порядке?

При этих моих словах брови девушки удивлённо взлетели. Она сделала шаг навстречу и прошептала:

— Ты меня видишь?

Губы незнакомки шевелились, а слова возникали у меня в голове. Примерно так же говорила та чёрная девка в сборище. Голос был вроде другой, но за это не поручусь. Пойму, когда она заговорит нормально.

— И даже слышу, — я кивнул. — Нам с тобой надо поговорить.

— Поговорить? — девушка посмотрела на сидящего у моей ноги пса, затем обвела взглядом лес и нахмурилась.

В следующий миг её лицо исказилось от ужаса. Ничего не говоря, она прошла мимо меня, обдав запахом увядших цветов, затравленно огляделась, упала на колени и зарыдала. Пёс заскулил, подбежал к ней и улёгся рядом, положив морду на лапы. Ну а я, как всегда, ни хрена не понял. Поэтому просто стоял и смотрел на них, думая, что делать в такой ситуации.

Как любого нормального мужчину меня напрягают беспричинные женские слезы. Даже если причина есть, но она непонятна, ты просто теряешься. Не знаешь, что с этим делать. Знакомую женщину можно обнять. Прижать к груди, погладить по голове, сказать что-нибудь успокаивающее. Но эта-то незнакомая! Сидит на земле и полупрозрачная… Как прикажете её обнимать? Полезешь, а она колданет чем-нибудь неприятным и вырастут оленьи рога. Буду ходить — цепляться за ветки.

Смех смехом, но, слушая ее плач, мне и самому хотелось рыдать. Накатила такая тоска, что стало трудно дышать. Впрочем, длилось это недолго. Волна досады и злости вымыла из головы все навеянное. Я подошел к рыдающей девушке и спросил:

— Что случилось? Почему ты расплакалась?

Она не ответила, но хоть не сбежала, и ладно. Тогда я решил зайти с другой стороны. Пару раз вдохнул, выгоняя остатки злости, сел на траву рядом с псом и спокойно произнёс:

— Скажи, что случилось, и я попробую тебе помочь. Очень постараюсь.

— Ты не сможешь помочь, человек, — девушка подняла ко мне