Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

Чжан Вэй появился, как всегда, одновременно шумно и элегантно. Дверь лавки распахнулась, впустив морозный воздух, запах жареных каштанов с улицы и поток слов, начавшийся ещё на пороге, будто торговец вёл беседу с кем-то невидимым и просто решил включить меня в разговор на полуслове.

— … и я ему говорю, друг мой, если ты считаешь, что шёлк из Тяньчжэня лучше моего, то пощупай оба и скажи мне это в лицо, а он щупает и молчит, потому что возразить нечего, а язык у него работает только когда нечего делать руками! — Чжан Вэй ввалился в лавку, заполнив собой всё свободное пространство, хотя физически его объёмы были весьма умеренны. — Корвин! Друг мой!

Он схватил мою руку обеими ладонями и потряс с такой экспрессией, словно мы не виделись десять лет.

— Чжан Вэй, — я улыбнулся. Невозможно было не улыбнуться. Этот человек вызывал улыбку рефлекторно, как зевота вызывает зевоту.

— Ты жив! Цел! Почти! — Он оглядел мою распухшую скулу с профессиональным интересом. — О, турнир! Я слышал! Весь базар двух ярусов только об этом и гудит! Мальчишка из мёртвой секты, который победил одной левой рукой четыре раза подряд! А потом этот бугай из Железной Горы и комиссия! Друг мой, у тебя талант влипать в истории, которые потом рассказывают на каждом углу!

— Ты уже всё знаешь?

— Обижаешь! — Он плюхнулся на стул, который Сяо предусмотрительно поставил заранее, и стул жалобно скрипнул. — Я знал ещё вчера вечером, до того, как ты дошёл до дома. У меня племянник, двоюродный, по линии… ну, тебе не интересны подробности. Он работает при арене. Всё видел, прибежал ко мне, рассказал. А сегодня утром уже все обсуждают.

— И что обсуждают?

— Две вещи. Первая — что комиссия поступила мерзко, это говорят все, кроме тех, кому платит Секта Дракона, а платит она многим. Вторая, что парень в серой рубахе с молотом дрался так, что фаворит турнира напрягся, а это стоит дороже любой бумажной победы. — Он подмигнул. — Мастер Цао, мудрый человек.

— Откуда ты знаешь мастера Цао?

— Друг мой, я торговец. Я знаю всех. Или почти всех. Или знаю кого-то, кто знает всех. Это называется профессиональная необходимость. — Он потянул носом воздух. — Облачная роза! Чувствую! Мальчик, ты заварил правильно?

Сяо, который уже нёс чайник и две чашки, кивнул с таким серьёзным видом, будто заваривание чая было боевой операцией.

— Первый пролив слил, второй — три вздоха, третий — пять.

— Отлично! — Чжан Вэй просиял. — Видишь, Корвин, у тебя даже мальчик обучен правильно, а ведь с этого начинается любое дело! С чая и уважения к процессу!

Он налил себе чашку, вдохнул аромат, отпил, прикрыл глаза. Лицо его выразило то особое блаженство, которое бывает у людей, нашедших именно то, чего они хотели. Потом открыл глаза, и я увидел, как в них переключился регистр, с чаепития на дело.

— Итак, — сказал он, и голос стал на тон ниже. — Ветродуи.

— Как обычно. — пожал я плечами, показывая на ящик, в котором аккуратно через тряпки был сложен товар. — Двадцать штук.

— Ох, двадцать. Дай еще пять сверху? Ты ведь можешь? А лучше десять! Товар с руками отрывают, я не успеваю пролезть в ворота, как у меня уже половина раскуплена, хоть аукцион устраивай. Все любят комфорт и блаженство, не только сытые практики.

— Могу. Но пока не буду. — Я покачал головой. — Двадцать в месяц, это мой потолок. Качество важнее количества.

— О, — Чжан Вэй откинулся на стуле и посмотрел на меня с уважением и легкой улыбкой. — Ладно, ладно. Двадцать так двадцать. По двадцать пять серебряных, как договаривались?

— Как договаривались.

— Тогда вот за первые десять. — Он положил на стол кожаный мешочек, тяжёлый, характерно звякнувший. — Двести пятьдесят серебряных. Расчет за остальные через неделю на банковский счёт. Пересчитай.

— Не буду. Я тебе доверяю.

— И зря, — без тени шутки сказал Чжан Вэй. — Никогда не доверяй торговцу, даже если он принёс тебе чай и улыбается. Особенно если принёс чай и улыбается. Пересчитай.

Я пересчитал. Двести пятьдесят.

— Вот видишь, — сказал он, улыбаясь. — Совпало. Но ведь мог и не совпасть, правда?

— Чжан Вэй, тебе кто-нибудь говорил, что ты невозможный человек? В хорошем смысле слова?

— Каждый день. Минимум три раза. Моя жена говорит четыре, но она считает утреннее ворчание за отдельный раз. Но я вообще ворчать и вредничать не люблю, разве что, когда новости слышу и вижу.

Сяо подлил чаю. Чжан Вэй сделал глоток и замер, расфокусировав взгляд, так, бывало, когда он переходил от одной темы к другой, и между ними нужна была пауза, как между блюдами на пиру.

— Плохие новости? — спросил я

— Новости. Нехорошие.

— Опять предгорья?

— Хуже. Южный тракт на Тяньчжэнь. Помнишь, я говорил про караваны, которые пропадают?

— Помню.

— Так вот, нашли один караван. То есть нашли то, что от него осталось. Двенадцать человек. Все мертвы. Тела целые, ни одной раны, ни царапины. Лица спокойные, говорят, даже улыбаются некоторые. Как будто легли спать и не проснулись.

Он замолчал. Пальцы перестали барабанить.

— И что самое мерзкое, всё это в радиусе перехода от города. Два дня пути. Не на дальних перевалах, не в предгорьях, где демоны и твари. Тут, рядом. Прямо у нас под носом. Цены растут, народ побаивается. Городская стража даже Гильдию Охотников подключила. Драконы отправили разведку. И знаешь, что интересно? Никто ничего не нашёл. Ни следов монстра, ни остатков этера, ни меток. Как будто что-то пришло, убило всех и ушло, не оставив ни единой зацепки. Но все связывают с восстанием, ты же знаешь, что лидеры бунтовщиков ушли.

— Нет, я не особо интересуюсь происходящим, если честно. — признался я.

Он допил чай и налил ещё.

— Корвин, ты когда-нибудь слышал о секте, носящем название Гнездо?

— Нет, — сказал я осторожно. — Не слышал.

— Немудрено. Они не из тех, о ком кричат на площади. — Чжан Вэй подался вперёд. — Не очень хорошие ребята, говорят, что они зачинщики этого безобразия. У них вечные проблемы с законом городов и сект, да и фанатики поголовно. Сложный случай. Да, что-то я задержался, а у меня еще дела, да и покушать желательно перед сном, пойду. Товар завтра с утра заберут, сегодня мне лень.

— Спасибо, Чжан Вэй.

— За что? — он расплылся в улыбке. — За чай? Это мой чай, между прочим. За деньги? Это твои деньги, заработанные честным трудом. За болтовню? Ну, болтовня бесплатна, это единственное, что я раздаю даром, и жена утверждает, что