Война песка - Дмитрий Львович Казаков

для меня совсем иначе, я не оценивал их с человеческой точки зрения. Различал сенсорные клетки на их лицах, блестевшие как драгоценные камни, улавливал движения пальцев на руках, заменявшие мимику, и даже ощущал резкий запах, говоривший, что это взрослые, здоровые мужчины, готовые к размножению.

Ведьмы поднялись одновременно, и двинулись к решетке.

Чужаков оказалось трое, и заглянув внутрь нашей «камеры», они остановились, растопыренные пальцы выдали тревогу.

— **** ******* **? — произнес стоявший в центре, судя по всему, старший, и я не узнал ни одного звука, но понял смысл, интонацию:

«Вы тоже это видите?».

Лана вытянула руки перед собой в умоляющем жесте, а Гита закрыла ладонями лицо, ослепляя себя.

— ****!! *******!! — провизжал находившийся справа:

«Это обман! Колдовство!!».

— Нет, — заговорила Лана. — Мы — жертвы колдовства! И вы тоже! Нас всех обманули!

— **** ******* ** ****? — поинтересовался старший, и на этот раз я даже разобрал грамматическую конструкцию:

«Объединение-родство-разумных какого запаха-вкуса вы есть?».

Иными словами, к какому племени вы принадлежите.

Тут моя концентрация все же ослабела, поскольку начали просыпаться соратники. Темнота вокруг наполнилась движением, покашливанием и изумленными возгласами, кто-то сослепу толкнул меня коленом в бок.

Наложенный на себя образ я не утерял, а вот суть беседы улавливать перестал.

Но аборигены не спешили хвататься за оружие, и на повышенные тона никто не переходил. Ведьмы успешно вешали нашим тюремщикам лапшу на несуществующие уши, а те под влиянием их слов погружались в транс, говорили все медленнее, шевелились все неувереннее.

— Всем тихо, — прошипел Цзянь достаточно громко, чтобы услышали все. — Ждем.

Фонарик был в руке взводного, но пока выключенный.

Старший из аборигенов двигаясь рывками, точно марионетка, направился к одной из стен. Рычаг клацнул, и решетка поползла вверх, показались острия, способные дробить валуны.

— Пока все на месте, — предупредила Гита. — Только мы выходим.

Они скользнули наружу, Лана наклонилась к одному из аборигенов, и тот упал на спину. Второй успел испустить удивленный звук, и тоже шлепнулся на спину, старший же сел на пол там, где стоял.

— Выходите, — скомандовала брюнетка. — Теперь мы знаем, куда идти.

Вспыхнул фонарик, и наведенный образ слетел с меня, я вновь стал самим собой, уроженцем Земли, небольшого города в Подмосковье, двадцати девяти лет отроду… Вспомнилось все это мгновенно, разом, и чувства стали обычными, человеческими, безо всякой экзотики.

— Оружие у них забрать! Но самих не трогать! — Цзянь уже вовсю командовал, а самые шустрые уже протискивались под решеткой.

— Какая штука! — Ингвар держал ружье, длинное и изящное, все в гравировке. — Винтаж!

— Зато очередями не стреляет, — Нагахира вертел в руках патронташ, на вид из кожи, усаженный здоровенными патронами.

Да, это вам не пять сорок пять, и даже не семь шестьдесят два, а что-то посолидней.

Троицу аборигенов обыскали, затащили внутрь «камеры», с легким хрустом пошла вниз решетка. С этими парнями ничего не случится, очухаются через какое-то время, а там их свои отыщут.

— Куда сначала? — спросила Гита, и только напряжение в голосе выдало, что она борется с клаустрофобией, страхом закрытых пространств. — Сразу наверх? Или за оружием? Теперь мы знаем все…

— За оружием, — решил Цзянь, и мы устремились вверх по лестнице.

Остатки маскировки, наложенной на нас ведьмами, еще держались, и время от времени мне казалось, что я двигаюсь в толпе аборигенов. Потом сам ощущал себя одним из уроженцев этой планеты, и приходилось усилием воли возвращаться к обычному восприятию.

Ну а потом накатила усталость, я стал воспринимать все отстраненно, будто смотрел куски из кинофильма.

Вот мы в узком, словно щель коридоре, стоим и чего-то ждем, а из недр доносится протяжный свист, будто там вскипел громадный чайник… Вот мы перед квадратным помещением вроде того, где отдыхали, только здесь вместо статуй кучи разнообразного барахла… и среди абсолютно непонятных вещей аккуратно сложены наши автоматы, рюкзаки и прочее.

Тут пришлось сосредоточиться, чтобы отыскать свой «калаш» и проверить на работоспособность. Затвор после нажатия на спусковой крючок сухо щелкнул, ну а прочистить ствол при наличии шомпола — дело пары минут.

— Еду и воду они забрали, — уныло проговорил Вася. — Кто бы мог подумать.

Теперь мы были вооружены, хотябоеприпасов имели на очень короткий огневой контакт. Но без жрачки и питья всей нашей боеспособности хватит на несколько часов, максимум до вечера.

— Главное, что рация цела, — сказал Хамид, поглаживая себя по обритой макушке. — Справимся, это я как видный стратег и тактик говорю.

Пока мы снаряжались, Цзянь ходил по помещению, рылся в кучах барахла. Отбрасывал одну ни на что не похожую вещь, брал другую — нечто вроде сумки на колесиках, но утыканную упругими прутьями в метр длиной, тоже кидал в сторону.

Судя по слою пыли, все это барахло копилось тут десятилетиями, если не веками.

— Пора уходить, — напомнила о себе Лана. — Если поймают тут, то не выбраться.

— Да, пошли, — взводный положил на место очередную находку, металлический шар размером в кулак на цепочке.

В тот же момент я ощутил прикосновение чужого, нечеловеческого разума, и вздрогнул, показалось, что его обладатель находится прямо у меня за спиной. Потом осознал, что разумов несколько, но что они все же на некотором удалении, и выглядят спокойными.

Их обладатели-аборигены просто двигались по подземелью, и о нас не подозревали.

А затем прикосновение сгинуло, и я облегченно вдохнул, зашагал дальше с остальными. Как-то мы добрались до большого зала с колоннами и алтарем, хотя дорога совершенно не отложилась у меня в памяти.

— Немного осталось, — сказала шедшая первой Гита, и упала, осела на пол, улеглась сломанной куклой — голова запрокинута, руки разбросаны.

— Что с ней? — спросил Цзянь.

— Отключилась, разве не видишь? — злобно ответила Лана. — Думаешь, это все просто? Дальше я поведу, а ее надо нести.

Никто вроде бы не сдвинулся, но я почти увидел, как почти все сделали шаг назад — прикасаться к ведьме никто не хотел, а тащить на руках килограмм пятьдесят — тем более.

— Серов, ты за них отвечаешь, — взводный смотрел на меня, и черные глаза его мерцали. — Забирай ее.

Я присел, мускулы и связки мои захрустели, но я сумел поднять Гиту и прижать к себе. Первый шаг дался с трудом, второй еще тяжелее, но затем я как-то приспособился, и