Война песка - Дмитрий Львович Казаков

Сириец завопил, ухватился за пострадавшую ногу.

Я поднялся, и клинок мексиканца вспорол не мою печень, а всего лишь воздух у меня за спиной. Зато мой удар пришелся куда надо — прямо по затылку, по впадине, где позвоночник крепится к костям, и Хулио пошатнулся, рухнул на колени, выпавший нож звякнул о камни.

Я мог их убить без особого труда, но такая затея даже не приходила мне в голову. Прекрасно знал, что у нас впереди боевая задача, и что все эти кровожадные говнюки нужны, чтобы ее выполнить.

А потом… ну посмотрим.

Я повернулся к Фернандо, отметил, как исказилась от страха его безволосая физиономия. Двинулся на него, но не по прямой, а шагая по самому легкому, гармоничному пути, где не мешали чужие искажения пространства, а мои собственные легко ложились в пустоты.

Хлопок ладонями по ушам заставил Фернандо отступить, выронить камень, и я повернулся, ища глазами Ингвара.

— Вот сука, — слова вырвались сами, когда я обнаружил, что норвежца рядом нет.

И тут же я вернулся к обычному восприятию, запыхавшийся, выдохшийся до предела, весть в поту. Далось мне все это нелегко, вернулись голод и жажда, но зато я остался в живых, не стал жертвенным бараном для других баранов.

Бадр хромал и держался за коленку, Хулио мотал головой, глаза его смотрели в разные стороны, Фернандо морщился при каждом движении. А вот того, кто все это затеял, самого хитрого и опасного, рядом с нами не было, он словно померещился мне, хотя только что стоял рядом.

— Мы тебя достанем, проклятый русский… — забормотал Фернандо. — Ах ты скотиночка!

Я не стал слушать, просто развернулся и пошел в ту сторону, откуда меня притащили. Через пять минут я вышел к скале, около которой мы расположились, еще через две оказался рядом со своими вещами.

Ведьмы не спали, они сидели рядышком и таращились на меня во все глаза.

Норвежец лежал на своем месте, и делал вид, что спит, хотя я не сомневался, что он напряжен подобно тетиве лука.

— Ух кто пришел, — сказала Лана наполовину насмешливо, наполовину уважительно. — Странно, что морда не разбитая.

Мне захотелось глянуть в самую их суть, понять, что они за существа такие, чем отличаются от других. Но у меня ничего не вышло, только что обретенная способность не пожелала включаться по моему желанию.

Я напрягся, расслабился, прищурился, но ничего не добился.

— Ты молодец, — Гита улыбнулась мне вполне дружелюбно, если не сказать маняще. — Пришел к тому, к чему мы вели тебя все это время. Я очень рада.

Лана, если судить по мрачной физиономии, не особенно радовалась, хотя в глубине ее глаз читалось довольство.

— Нет, — я ощутил прилив злости. — Я не хочу быть таким, как вы! Никогда.

— А ты и не будешь. Никогда, — блондинка заулыбалась, блеснули ровные белые зубы. — Оператором-инструктором может быть только женщина. Только женщина может обучать.

А брюнетка неожиданно встала и обняла меня, прижалась всем телом, так что я вздрогнул. Захотелось отстраниться, сбросить ее с себя, но тут же отвращение и гнев ушли, я ощутил ее запах, приятный и дразнящий, гладкость кожи, нежные прикосновения рук и бедер.

— Вы это подстроили? — спросил я.

— Что именно? — Лана подняла брови.

Послышались неровные, спотыкающиеся шаги, из-за скалы явилась компания моих недавних противников. Фернандо бросил на меня злобный взгляд, Хулио пробормотал очередное заковыристое мексиканское проклятие, и только Бадр нашел силы сделать вид, что все в порядке.

— Нет, это не мы, — Гита отстранилась. — Мы только использовали ситуацию. Нет, не так. Ты сам ее использовал, мы лишь наблюдали… а наблюдение, как ты знаешь, меняет сам объект наблюдения.

Новая волна злости оказалась такой силы, что меня затрясло.

Они могли быть приятными, сексуальными, красивыми, умными, да какими угодно. Только вот человеческими существами с обычными радостями и горестями они не являлись, в этих холеных головах было выращено и сплетено с могуществом очень странное мировоззрение.

Барышни из подразделения М не жрали человеческое мясо, в отличие от каннибалов из поклонников священной плоти, но в чем-то каннибалы были проще, ближе и понятнее. Доверять же тем и другим я одинаково не мог.

— Не мы сделали тебя таким, — в голосе Гиты прозвучала грусть. — Ты таким родился. Здесь, на Ульде, твои способности проявили себя. Разве это плохо?

Они продолжили говорить что-то еще, утешать и обольщать, плести словесные сети. Только я перестал слушать, переключил нежные женские голоса в режим «шум» и отправился досыпать.

Нужно восстановиться по максимуму, пока нас никуда не гонят.

Ингвар не рискнет напасть второй раз, в этом я был уверен, как и в том, что остальные без него не сунутся. Но сон мой в этот раз все равно был неглубоким и тревожным, я то и дело выныривал из него, затем погружался снова.

— Взвод, подъем! — гаркнул Цзянь, и стало ясно, что все, время отдыха закончилось.

Время клонилось к вечеру, и камни потрескивали, выдавая накопленный за день жар. Багровое солнце висело низко над горизонтом, и казалось еще больше обычного, белое укатилось на другую сторону планеты.

Я поднялся, размял занемевшую шею.

— Боец Серов, — взводный обнаружился рядом, мрачный и изнуренный, усталость от нашего бешеного забега проняла и его. — Вставай и двигай за мной. Поговорим о неуставных действиях, совершенных тобой сегодня в отношении других военнослужащих нашей ЧВК.

Он отвел меня в сторонку, где ждали понурые Бадр, Фернандо и Хулио; Ингвар непонятно как сумел выйти сухим из воды, его участие в «неуставных действиях» осталось незамеченным.

— Мужчины, — сказал Цзянь, повернувшись к вам, — вы не обязаны друг друга любить. Но… всю вражду друг к другу вы забываете немедленно. Усекли?

Бадр смолчал, Фернандо буркнул «такточно», а вот мексиканец, самый тупой из троицы, не сдержался.

— Да он мерзкая тварь! Продавшаяся ведьмам! — заорал он. — Он же предал нас! Предаст еще раз! Командир, его надо зарезать прямо тут! Иначе все погибнем!

— Ты идиот? — взводный сделал резкое, почти незаметное движение, и Хулио согнулся, хватаясь за солнечное сплетение. — Мнение свое засунь в жопу. Усек? До выполнения задачи. Сейчас мы должны собраться и довести дело до конца, а сделаем мы это только вместе. Больше никто не сможет уничтожить то, что готовят дрищи