Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский

— В Эфиопии самые красивые девушки в Африке.

Следователь вежливо приподняла уголок рта, реагируя на комплимент. На вид ей и тридцати нет, но погоны майора юстиции — явно не за красивые глаза по карьерной лестнице так быстро поднялась, нужно быть предельно осторожным. Хотя в общении с Третьим отделением вообще надо быть предельно осторожным, чего это я.

— Присаживайтесь, господин барон, хотела бы с вами побеседовать.

— Побеседовать или допросить?

— Побеседовать, не под запись.

— Давайте побеседуем.

— Скажите, зачем вы принесли с собой кабачок? — сходу удивила дама следователь вопросом.

— Случайно получилось. Летел сюда из Тамбова через Рязань, попутчики надавали гостинцев в дорогу. Все раздал или съел, только вот кабачок остался. Вам не нужен?

— Отдаете?

— Для вас — с радостью.

— А если не для меня?

— Тоже с радостью, но уже безо всякого ощущения эксклюзивности.

Дама следователь звонко рассмеялась, показав белоснежные ровные зубы. Острота клыков почти не выражена, но у нее определенно сильная кровь — я это кожей чувствую. Плюс дама следователь чернокожая, в анамнезе могут быть традиции вудуизма, с такой сударыней вообще опасно иметь дело даже без мундира Третьего отделения.

— Вы зря расстаетесь с этим прекрасным овощем. Любите готовить?

— Если только в исключительных случаях.

— Кабачок нужно натереть на крупной терке и посыпав солью — по вкусу, перемешать и оставить в миске на четверть часа. За это время выделится сок, его надо отжать и слить, после этого добавить одну-две столовых ложки муки, одно-два яйца — в зависимости от размера кабачка, специи и пошинкованную зелень по вкусу, только не кинзу ни в коем случае, а вот укропа много не будет. Получившуюся массу выкладывайте ложкой на заранее разогретую сковороду, жарить до золотистого румянца. Получите гастрономический оргазм, господин барон, не каждый ресторан подарит схожие ощущения.

— Буду иметь в виду, спасибо.

— Так что, расстанетесь с кабачком?

— Я из Моршанска.

— И?

— Там везде частные хозяйства, думаю найду новый ради оргазма.

— Гастрономического.

— Так точно.

— Отлично, тогда этот я заберу. Расскажете, откуда у вас прототип?

— У меня нет никакого прототипа, — удивился я, показательно взметнув брови.

— У вас нет прототипа?

— Нет.

— Хм, — озадачилась дама следователь, не почувствовав в моих словах лжи. — Расскажите тогда, что только что произошло с вашим бывшим опекуном.

— Прибыл на беседу, он начал жаловаться мне на судьбу и грехи тяжкие, потом вышел из себя и обратился, как я понимаю, в бестию. Ужас такой, что я, честно сказать, чуть-чуть испугался и едва штаны не намочил, отчего подробностей произошедшего не запомнил.

— Нравятся ямочки, говорите, — взгляд немигающих глаз уткнулся в меня.

— Какие ямочки?

— Вот и я думаю, какие ямочки, — пожала плечами дама следователь.

Вот сейчас не только я ступил на скользкую дорожку.

Честь в нашем мире есть даже у варваров, не нужна она лишь кочевникам без роду и племени. Все, кто на ступенях стоит выше кочующего маргинала, социальный капитал нарабатывают в долгую, упорным трудом через связку репутация — авторитет, а без чести, или хотя бы честности, это невозможно.

Да, к власти, как к наивысшей точке авторитета, легко прийти на штыках, но очень неудобно на них сидеть — так что сейчас дама следователь очень рискует. Красная аристократия — это ведь не торгово-промышленные гильдии, это боевая каста, для которой честь первое дело. Сейчас же дама-следователь может нанести урон не только своей чести, но и репутации всей организации — нельзя просто так взять и подслушать разговор аристократа, даже бумажного барона, это самое настоящее шатание устоев российского общества. Либо же я уже не жилец, и она со мной сейчас играет как кошка с пойманной мышью. И вот это последнее предположение я просто не мог не проверить.

— Вы меня простите, госпожа следователь, но при всем уважении к Третьему отделению я невероятно спешу. Если у нас уважительная беседа без процессуального оформления, разрешите откланяться?

— Сильно не спешите, господин барон, а то можно навсегда успеть, — дама следователь положила на стол визитку и отправила ее в мою сторону. Простая картонная карточка, на ней только телефон и имя: Наталья Манштейн. Как и я из бумажной аристократии канцлера, где не принято использовать отчество. — Если вдруг вспомните что-то или потребуется помощь, звоните не стесняйтесь.

— Благодарю. Всего доброго, — поднялся я и не притронувшись к визитке направился к выходу.

— Господин барон, — окликнула меня Наталья от двери. Как предсказуемо — их этому вот уже три сотни лет учат. Хотя в этот раз государева дама смогла удивить.

— Вы знаете, кто отправил вам разрешение на посещение?

— Не имею никакого понятия.

— Вот и я не имею никакого понятия.

— Да неужели? — приподнял я насмешливо бровь, но Наталья ответила совершенно серьезно.

— Чиновник городской администрации вчера утром пришел к начальнику тюрьмы с приказом, подписанным лично князем-кардиналом Северной провинции. Вот только приказ — подделка, Василий Иванович его не подписывал. Сам принесший приказ чиновник работал вчера последний день перед отпуском, а сегодня утром случайно выпал со смотровой площадки Исаакиевского собора. Несчастный случай, полсотни свидетелей — уронил фотоаппарат, вылез за ограждение в попытке достать и все, соскребали с асфальта. Вот такая вот история, — поджала темные губы дама-следователь.

— Я поражен, — только и нашелся у меня ответ.

Значит, не только у меня была программная управляющая прошивка. Интересно, у этого отправившегося в последний полет чиновника тоже командой активации было словно «Панзерабверканоненваген»?

Выпустили меня безо всяких проблем, кабачок забрать не предлагали — госпожа майор Манштейн обещание сдержала. Раздумывая о состоявшемся разговоре, я прогулялся пешком по набережной Невы до Литейного моста, далее по Литейному проспекту до Невского и там уже дошел до Московского вокзала. Не хочу на самолете возвращаться, подумать надо, а поезд для этого подходит отлично. К тому же не уверен, что пока стоит из Петербурга уезжать — из Крестов я вышел в немалой степени для того, чтобы проверить не играет ли со мной дама следователь в последнюю в моей жизни игру.

Получается нет, не играет — раз отпустила, после того как намекнула на состоявшуюся прослушку. Телефон зазвонил прямо перед кассой — ну вот, разговор как я и предполагал еще не