Алагёз - taramans

так тоже разрушили! — жаловался понурый капитан, — И ведь что, паскудники, в этот раз удумали? Приметили, что как только они обстрел начнут, мы сразу на противоположном склоне холма укрываемся. Здесь я только пару наблюдателей оставляю — вдруг под шумок решат поближе подобраться, да на штурм пойти…

«Угу! Этим наблюдателям не позавидуешь — почти смертники! Остается только богу молиться, чтобы ядра мимо пронесло, да осколками камней не посекло!».

— Так вот, в этот раз эти нехристи забрались в кусты на той стороне речушки, — капитан мотнул головой в сторону, противоположной горе, — И как только мы там укрылись — попытались обстрелять нас из ружей. Там расстояние уже саженей двести, попасть при умении и удаче можно. Но просчитались! Солдатики-то — уж зело злые на все эти обстрелы. Сначала опешили, а потом, как вдарили чуть не залпом по тем кустам — не выдержали супостаты, побежали. Да недалеко — ежели чуть не полторы сотни человек по тебе стреляют, тут хоть и двести саженей, да хоть одна пулька да попадет! Там и легли эти недотепы!

— А много их было? — полюбопытствовал Плещеев.

— Да нет! То ли трое, то ли четверо. Хотя… Могло быть и больше — в кустах-то не разобрать! Но если и были, то более выдержанные и умные — поняли, что по открытому месту бежать придется. Либо до вечера сидели, либо ползком вдоль речки по кустам ушли…

— А вы потом убитых не смотрели?

«Странно было бы не проявить любопытства!».

Капитан кивнул и усмехнулся:

— День мы все прятались здесь. А пушки эти уже под вечер убрались. Ночью же я решил не рисковать. На следующий день отправил команду осмотреть убитых, но тел уже не было — ночью прибрали, по всей видимости.

Грымов предложил пройти к краю холма и осмотреть «балкон», который запланировали минировать.

— Господа офицеры! Только надо бы как-то не так заметно… — попросил подпоручик, — Вдруг там уже наблюдатели сидят, зачем им показывать наш интерес.

Местный капитан засмеялся:

— Так у меня постоянно чуть не пара десятков человек туда пялятся, какое уж тут — внимание привлечь?! Это сейчас нижние чины обоз разгружают, но все же трое наблюдателей за той горой присматривают.

Меж тем местные солдаты шустро разгружали обоз, складывая мешки, бочонки и ящики в большую яму.

— Видите, как приходится жить? — вновь посетовал капитан, — Это же наш склад… Был! Стены выложили, крышу навели, а теперь — вот что!

— Ничего, ничего, господин капитан! — хмыкнул Грымов, — Если у нас все получится, отольются кошке мышкины слезки!

— Дай-то бог, господа офицеры, дай-то бог! — Глущенко оптимизмом не лучился.

«Понурый он весь какой-то. Интересно — за какой «залет» его сюда сослали? Но спрашивать неловко!».

На краю холма, обращенного к соседней горе, был выложен невысокий каменный бруствер, обвалованный с внешней стороны землей. Это укрытие было неказистым, и даже не очень-то аккуратным. Видно, что сделано все впопыхах!

Грымов, а затем и Юрий, достав подзорные трубы, принялись разглядывать противоположный склон. И если артиллерист довольно быстро разочаровался в увиденном…

— Отсюда ничего не увидать! Как я и говорил: площадка эта, балкон, — значительно выше нашего уровня! — покачал головой Грымов.

…то Юрия больше интересовало другое:

— Господин капитан! А вот наблюдателей их вы как замечаете? — спросил он у Глущенко.

Тот подвинулся ближе к подпоручику, негромко ответил:

— В первый-то раз мы их и вовсе не видели: просто внимания не обращали на эту гору. Это после первого обстрела уж начали смотреть внимательно. В-о-о-н… Видите, подпоручик, выше этой площадки, примерно на ладонь — кусты густые? Вот там их уже не раз видели!

— А как заметили?

— Так, отблески мои наблюдатели увидели! — пожал плечами Глущенко.

— Это что же — у них тоже подзорные трубы есть? — поднял бровь гусар.

Капитан усмехнулся:

— Так и не удивительно такое: они, трубы эти, сейчас уже не редкость. М-да… Уже потом солдаты видели и как они туда пробираются. Ранним утром. Когда двое, а когда — один.

— Ранним утром? — уточнил Юрий.

— Ну да! И вечером как-то заметили, как оттуда двое уходили…

— То есть, ночью там никого нет? — это было то, что требовалось обязательно выяснить.

— Н-у-у-у… С уверенностью утверждать не могу, но… А чего им там ночью делать-то? Осень же — не видно ни зги! А расстояние здесь все ж таки порядочное. Да и холодает же по ночам уже вполне серьезно!

— М-да… А вот кусты эти я бы, на вашем месте, на той горушке — вырубил! — кивнул своим мыслям подпоручик, — Чтобы как плешь была и ни одна сволочь там не шлялась!

— Вы уж нам с этими пушками помогите, а мы после и наведем там порядок! — парировал капитан.

— А вот тот лесок… Право и влево от площадки… — показал Плещеев на имеющиеся небольшие языки леса, что примыкали к балкону и тянулись вниз до подножия горы.

— Вот из того леса, что вправо уходит, нас и обстреляли, когда во время второго обстрела мы попытались ворваться на ту площадку! — ответил Глущенко, — Помощника моего, поручика Сватова ранили, да солдат человек двадцать… Кого уж совсем… А кого пораненным мы смогли вытащить.

Задумчивый Грымов вмешался в диалог:

— Скажите, господин капитан, а с какой периодичностью проходили эти обстрелы? Ну там… Через три дня? Через пять дней? Или — неделю?

Капитан невесело засмеялся:

— А нет никакой периодичности! Полагаю, как их аллах на душу положит!

Артиллерист посмотрел на Юрия:

— И что же нам делать? Не будем же мы их тут караулить месяц?

«Действительно! Когда они решат в следующий раз побезобразить? Завтра? Через неделю? А может, у них и вовсе ядра кончились?».

— А мне вот интересно, господа… А откуда у туземцев и пушки эти и припасы — порох там, ядра? — спросил Юрий.

Более старшие и опытные офицеры— «кавказцы» заулыбались, и Грымов ответил:

— Юрий Александрович! То пусть и нечасто, слава богу, но все-таки пушки они у нас захватывали.

— Да и в шамхальствах они тоже что-то захватили! — подсказал Глущенко, — Так что… Не редкость вовсе такое! Только вот именно так… Не один раз уже горцы пытались применять против нас артиллерию, но все как-то по-глупому, неумело. А здесь вот… Кто-то же додумался из них!

Все дружно помолчали, но потом Плещеев вдруг ухватил мелькнувшую в голове мысль:

— А по поводу обстрелов и их ожидания, Василий Степанович… Я вот что думаю: надо вам, господин капитан, — Юрий повернулся к Глущенко, — Изобразить некую бурную деятельность. Бросить солдат на возведение оборонительной стенки, начать снова выкладывать стены склада и домика для командиров. Пусть