Алагёз - taramans

— Ну так… И нас тоже не увидят! — пожал плечами Плещеев.

Капитан молча вздохнул.

— Тут меня другое беспокоит, — хмыкнул Юрий, — Нам отсюда ничего не видно и не понятно — когда подрывать мины!

Грымов покосился на него с удивлением:

— Вот уж за что я не беспокоюсь совершенно! Когда татары появятся, мы их точно услышим. И уж тем более услышим, когда они из пушек палить начнут!

— Х-м-м… Это — да! Тут я что-то не подумал! — тихо засмеялся гусар.

Еще посидели. Потом Грымов вдруг заерзал: сначала еле заметно, но потом — сильнее.

— Что случилось, Василий Степанович?

— Ц-ц-ц… Да вот же… — с досадой прошипел артиллерист, — До ветру приспичило… Хоть шнурком перевязывай!

Подпоручик почесал лоб:

«Да, это проблема! Не в штаны же прудить, в самом деле!».

— А вы чуть ниже по промоине опуститесь, да и… Это самое!

— Неловко как-то, Юрий Александрович! — засмущался капитан.

— Неловко, Василий Степанович, это на потолке спать, потому как одеяло сваливается. А тут у нас дам нет, так что все понятно. Давайте, не стесняйтесь излишне…

Грымов завозился и кое-как смог спуститься на полтора метра ниже. Зажурчало.

— Фух! Вот же некстати как, а? — капитан вернулся на свое место.

Они затихли, когда сверху послышались еле различимые шаги. Потом раздался шепот:

— Ваши благородия! Это мы, с десятка Нелюбина. Сейчас пройдемся, посмотрим, чтобы все в порядке было…

Потом Плещеев задумался:

«Да сиди — не сиди… Эх… Ну и работенка в этот раз подвалила!».

Разместив вокруг себя — чтобы удобнее было — карабин, пистолет, поправив на бедре привычный уже тесак, поудобнее устроившись, Плещеев предложил:

— Вот что, Василий Степанович… Давайте-ка по очереди покемарим. По часу-полтора. Сначала я, потом и вы…

Грымов покосился удивленно:

— А что — вы сможете сейчас уснуть?

— Нет, а что лучше вот так сидеть и нервы себе жечь? Нет уж… Лучше я подремлю.

Проснулся Юрий от духоты, охватившей его липкой истомой. Чувствовал он себя не очень: ноги затекли до полного онемения; плечо ныло; а в бок упирался какой-то сволочной корень. Протерев лицо, он посмотрел на напарника. Грымов покосился на него осоловелым взглядом.

— Ну что тут у нас, Василий Степанович? Никого не было?

— Неслышно. Наверное, сегодня уже не придут…

Плещеев извернулся и достал из кармашка штанов часы:

— Ох, ты… Уже три часа пополудни! Вот это я подремал! А вы что же меня не разбудили?

Грымов покачал головой:

— А зачем? А вот вы и спать, батенька! В любом положении можете, выходит…

— Ну-у-у… Спать — это же не работать. Отчего же нет? Что в округе делается?

— На холме Глущенко развел бурную деятельность. Даже отсюда слышно! — засмеялся капитан.

— И впрямь! — со стороны холма слышали какие-то стуки, бряки и прочие звуки.

— Ладно… Давайте-ка местами поменяемся, и вы тоже поспите немного. А то завтра вообще свалитесь! Давайте-давайте! И не спорьте. У меня здесь место поудобнее…

Дождавшись, пока Грымов, повозившись на бурке гусара, затих, Юрий потихоньку размял себе ноги, плечи и предплечья, покрутил головой. Стало чуть лучше, но до вечера было еще далеко.

Они сидели на холме под навесом, и с удовольствием пили горячий крепкий чай. Это сидение в окопе для обоих офицеров стало нелегким испытанием. Плещееву казалось, что усталость в мышцах была куда сильнее, чем если бы он весь день таскал тяжести. Грымов тоже был хмур и зол:

— Если завтра эти сволочи не приедут, вернусь в Пятигорск, возьму свою батарею и разнесу этот гадкий аул в пыль!

— Нельзя, господин капитан! — засмеялся Глущенко, — Этот аул числится у нас замиренным, то есть ваши действия будут истолкованы, как воинское преступление.

— Да приедут они, точно приедут! — усмехнулся Нелюбин, — Не зря же этот сопляк в аул бегал и того бородача привел, посмотреть на грандиозное строительство, что здесь развернулось. Так что завтра стоит их ждать в гости!

— А мне вот интересно — а где они эти пушки прячут? — вмешался в разговор Плещеев.

Присутствующие засмеялись.

— Да где угодно, подпоручик! — отмахнулся Грымов, — Затащили в какую-нибудь овчарню, закидали сеном и все! Не будете же вы все постройки здесь проверять. Да и силы какие для этого нужны? Они же, замиренные эти, просто так на ваши действия смотреть не будут, непременно в драку полезут.

— Ладно. Сейчас поспать часика три-четыре, а под утро снова в наш, господин капитан, окоп! — кивнул Юрий.

В этот раз процессия была куда меньше: только охотники и Грымов с Плещеевым. Да и имущества на этот раз не было, потому дошли быстро и уже привычно заняли свои места. Юрий чуть повозился, устраиваясь поудобнее, и через некоторое время засопел, задремав.

Проснулся он от легкого толчка. Грымов, приставив палец к губам, дал понять, что шуметь сейчас не стоит. Подпоручик прислушался:

«Вроде бы прошел кто-то недалеко? Или почудилось?».

Нет, не почудилось! Потому как явственно донесся негромкий голос. Говорили двое татар. Потом снова послышались легкие шаги, и снова все стихло. Но через некоторое время наверху, на площадке загомонили, фыркали лошади, чем-то брякали.

— Ну вот, наконец-то! — с облегченной улыбкой Грымов подмигнул Юрию и шепнул, — Не зря все затеяли!

— Ну и… Когда? — спросил подпоручик.

— Не будем торопиться! Пусть расставятся как положено, сволочи. А вот когда пальнут, тогда и мы им… Устроим армагеддон.

Татары никуда не спешили, видимо, полностью уверовав в свою безнаказанность. Прошло еще немало времени, когда донеслась отрывистая команда. Оглушительно, как будто над самым ухом, рявкнула пушка.

«Ишь ты как! Аж в ухе зазвенело. Как эти артиллеристы постоянно с этих пушек палят? Ведь так и оглохнуть можно — очень просто!».

Грымов откинул с «адской машинки» укрывающий ее брезент, не торопясь, проверил провода, покосился на Юрия и посоветовал:

— Вы, Юрий Александрович, рот держите открытым — не так оглушит!

Потом капитан резко закрутил ручку и рывком перевел какой-то рычажок. Плещеев зажмурился, вжавшись в землю, и открыл рот. Как будто неведомый великан протяжно вздохнул:

— А-а-а-х-х!

Этим самым «а-ахом» плотно забило уши, а потому и последующий «ба-ба-бах!» уже выглядел не таким уж эпичным. Плещеева чуть приподняло над промоиной, а потом очень ощутимо приложило о землю. Так ощутимо, что какая-то дрожь в теле образовалась и первые мгновения уходить не желала.

«Как будто током долбануло! От ушей и до кончика хвоста! И онемение какое-то по всему телу!».

Юрий приоткрыл глаза и приподнял голову. Вокруг не было видно ничего — пыль кругом, а сверху начали валиться какие-то камни и камешки, потом совсем рядом